Монеты Коллекционеры Форум Мой клуб Правила
Вход   |   Регистрация
Наши
группы
У нас продают, покупают и обмениваются монетами, собирают коллекции и делятся важной информацией. 8367 коллекционеров и 10026 монет.
Создайте свою коллекцию и сможете продать, купить или обменять нужные Вам монеты самым удобным способом.
Вход / Регистрация

СтатьиМонеты России

МОНЕТЫ РОССИИ XVTII - начала XX века

МОНЕТЫ РОССИИ

XVTII - начала XX века

Очерки по нумизматике

В.В.УЗДЕНИКОВ

Под редакцией
доктора исторических наук
А.С.Мельниковой



МОСКВА 1994

© Уздеников В.В. Текст и иллюстрации. 1992 г.
© Игращенкова Г.П. Обложка и оформление. 1993 г.


СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие
Бронзовые монеты Петра I
Необычный полуполтинник
История чеканки и обращения медных пятаков 1723 — 1730 гг.
Пробные монеты 1726 — 1727 гг.
О расшифровке вензеля на пробном медном гривеннике 1726 г.
Монетные штемпеля работы И. К. Гедлингера и их копии работы Л. Дмитриева
Перечеканка монет в XVIII в.
Что такое ефимок 1798 г?
О чеканке монет с заглубленными надписями
Медные монеты XVIII — XIX вв. с нестандартной массой
Пробные монеты XIX в.: общегосударственные с двойным (русским и польским) обозначением номинала и русско-польские
Никелевая монета в России
Эмблематика русских и русско-финских монет 1917 г.
Новодельные монеты
Новоделы трех медных монет 1760 г.
Поддельные монеты и гальванокопии
Приложение
Словарь специальных терминов и понятий, встречающихся в тексте
Обозначение славянскими буквами дат на монетах



Предисловие

Основой всякого нумизматического исследования является изучение самой мо¬неты, ее источниковедческий анализ. Прочтение неясных и неполных надписей, расшифровка символики изображений и разного рода таинственных знаков на древних монетах делает этот анализ увлекательнейшим процессом, который неред¬ко становится и конечным итогом нумизматического исследования.
Монеты России XVIII — XX вв. на первый взгляд не могут предоставить исследо¬вателю подобных радостей. Они несут весь объем информации, необходимой для научных исследований: государственную принадлежность, имя правителя, дату и место чеканки, номинал, весовую норму, зачастую имя или инициалы художника, изготовившего штемпель или проектный рисунок для него, а иногда и пробу драго¬ценного металла, использованного для изготовления монеты. Являясь продуктом массовой стандартной чеканки, эти монеты различаются только огромным числом мелких несходств внутри одного типа: вариантами положения и написания букв в легенде монеты, различным количеством и расположением перьев в хвосте гербо¬вого орла, разнообразным направлением завитков волос в прическе изображенного на монете портрета и т. д. Перечень этих разновидностей практически неисчерпа¬ем. Но даже самый скрупулезный и полный учет всех отличий вряд ли способен что-либо добавить к той первоначальной информации, которую нумизмат может получить даже при самом поверхностном визуальном знакомстве с монетой.
Это последнее обстоятельство обусловило практически полное отсутствие науч¬ного интереса к монетам XVIII — XX вв. Отсутствие же научно обработанной источ-никовой базы послужило причиной того, что мы до сих пор не имеем полного пред¬ставления об истории русского денежного обращения XVIII — XX вв.
Монеты России XVIII — XX вв. (так называемые "императорские") целиком пе¬решли в область интересов нумизматов-любителей, для которых самоцелью стали поиски раритетов и новых разновидностей. Резко негативное отношение к такому направлению интересов было высказано в 1915 г. главой русской нумизматики А. В. Орешниковым. Систематизация и коллекционирование монет по вариантам, различающимся по особому виду орла с загнутыми крыльями, по пропущенной за¬пятой, по числу перьев в хвосте орла и т. д., делали монету, по словам Орешнико-ва, не "вспомогательным для истории памятником", а объектом спортивного инте¬реса, забавой, "как забавляются собиратели почтовых марок, сигарных оболочек, бутылочных этикеток". В целом же "спортивное", по словам Орешникова, отноше¬ние к собирательству могло лишь способствовать умножению барышей торговцев монетами, но никак не развитию научной нумизматики [ОРЕШНИКОВ А. В. Российское общество нумизматов (библиографическая заметка): Нумизматический сборник. М., 1915. С.285 — 287].
Сердитые слова самого авторитетного русского ученого-нумизмата сыграли дей¬ственную роль в истории русской нумизматической науки. С одной стороны, нель¬зя было не признать справедливость его отрицательного отношения к поискам мел¬ких и мельчайших различий в рисунках и надписях на монетах, сделанных с по¬мощью машинной техники. Научная бесперспективность этих поисков очевидна. С другой стороны, подобная позиция отказывала в праве считать историческим ис¬точником монеты России XVIII — XX вв. и использовать их для изучения истории русского денежного обращения. Обилие письменных и вещественных источников (т. е. собственно монет) ограничивало роль нумизматического материала, отводя ему чисто иллюстративное значение.
И вот перед читателем книга, целиком посвященная тщательному источнико¬ведческому анализу памятников русской нумизматики XVIII — XX вв. Автор то за¬нимается изучением соотношения сторон русских пятаков 20 — 30-х гг. XVIII в., то рассматривает различные гурты на монетах, то анализирует принципы использо¬вания заглубленных надписей в легендах, то изучает эмблематику монет 1917 г... Эти и другие проблемы, рассмотренные в книге, представляются сугубо техниче¬скими, имеющими чисто специальный характер, а изложение материала соответст-вует более инженерно-техническому, чем гуманитарному.
Но не нужно спешить с выводами. Внимательное, добросовестное и заинтересо¬ванное прочтение книги вознаградит читателя. С ее страниц монеты России XVIII — XX вв. предстанут как полноценный источник, ничуть не уступающий по своим информативным возможностям письменным документам. Изучение монет "по особому типу орла", "по пропущенной запятой", которое так возмущало когда-то А.В.Орешникова, обрело здесь вполне научный смысл.
Из совокупности всех данных о внешнем виде монет автор сумел вычленить ту действительно необходимую информацию, которая дала материал для научного ос¬мысления процессов денежного обращения. Автор заглянул в "кухню" фискальных органов Российской империи, которые манипулировали монетными выпусками для достижения ряда конкретных финансовых целей ("История чеканки и обращения медных пятаков 1723 — 1730 гг.", "Пробные монеты 1726 — 1727 гг.", "Что такое ефимок 1798 г.?"). Удалась автору и другая, очень сложная задача — найти объек¬тивный критерий возможности использования монет XVIII — XX вв. как перво-источника, равноценного памятникам письменности ("О расшифровке вензеля на пробном медном гривеннике 1726 г.", "Эмблематика русских и русско-финских мо¬нет 1917 г."). Метод изучения монет по соотношению штемпелей, широко исполь¬зующийся в последнее время в русской нумизматике, применительно к монетам, выполненным при помощи машинной техники, дал положительные результаты, позволившие выявить авторство резчиков штемпелей ("Монетные штемпеля рабо¬ты И. К. Гедлингера и их копии работы Л. Дмитриева").
Очерк о перечеканках — образец того, как можно дать источниковедческий анализ массовой монетной продукции. Именно "перечеканы", часто практиковав¬шиеся в русском денежном производстве XVIII в., были одной из наиболее привле¬кательных тем для коллекционеров, поскольку перечеканенные монеты приобре¬тали резко выраженные индивидуальные особенности. Автор не только предложил классификацию типов перечеканок и определил признаки, позволяющие эти типы различать, но и раскрыл внутренний механизм перечеканок. Так, широко извест¬ный "павловский перечекан" 1796 г., считавшийся одной из сумасбродных причуд Павла I, автором рассматривается как проявление вполне рационального подхода к решению ряда социально-экономических проблем.
Объясняет автор и природу ряда редких монет. Нередко за раритетами стоял и просто производственный брак, о чем в каждом конкретном случае автор предуп¬реждает.
В этой книге нет еще связной и последовательной истории русского денежного обращения XVIII — XX вв. Создание ее — дело будущего. Для написания ее необхо¬дима прежде всего добротная источниковая база, надлежащим образом обработан¬ная. Частично эта задача выполнена в работе В. В. Узденикова "Монеты России 1700 — 1917", представляющей собой каталог с большим количеством различного рода справочных материалов. Издание настоящей книги — следующий этап на пу¬ти создания обобщенного исследования.

Доктор исторических наук А. С. МЕЛЬНИКОВА


Бронзовые монеты Петра I

Среди медных монет, датированных годами царствования Петра I, нередко можно встретить копейки, а иногда и денги (полукопейки), из¬готовленные из бронзы. Каковы же причины, вызвавшие появление та¬ких монет?
Использование бронзы в русском монетном производстве XVIII в. — явление достаточно известное. Оно имело два основных технологических направления: либо непосредственное применение бронзы для монетной чеканки, либо использование ее в качестве сырья для получения монет¬ной меди.
На частном Садогурском монетном дворе в 1771 — 1774 гг. произ¬водилась массовая чеканка бронзовой молдово-валашской монеты (рис. 1,2) из стволов трофейных турецких и вышедших из строя рус¬ских пушек. Эта специфическая монета была внедрена в денежное обращение княжеств Молдовы и Валахии, присоединенных во время русско-турецкой войны к Российской империи, на территории кото¬рых базировалась русская Дунайская армия. В 1795 г. некоторое ко¬личество бронзовых молдово-валашских монет, оказавшихся на тер¬ритории России после присоединения Молдовы и Валахии к Турции, было перечеканено в общегосударственные 2-копеечники и копейки на московском Красном монетном дворе.
На Сестрорецком монетном дворе в 1757 — 1762 гг. чеканились об-щегосударственные медные монеты с предварительной переработкой в монетную медь все тех же бронзовых стволов русских и трофейных пушек, дальнейшее использование и хранение которых было призна¬но нецелесообразным. Первоначально, при чеканке монет в 1757 — 1758 гг. (рис. 3, 4), медь получалась в Сестрорецке из бронзы путем снижения процентного содержания олова за счет добавки в расплав¬ленный металл определенного количества технической меди. Однако в 1762 г. этот нерентабельный способ был заменен значительно более дешевым, при котором олово из бронзы удалялось по технологии, разработанной инженером Яковлевым. Сущность предложенного им способа до настоящего времени еще окончательно не выяснена. По имеющимся сведениям, из первой партии меди, полученной по новой технологии, были отчеканены в небольшом количестве и преподнесе¬ны Екатерине II памятные пятаки. Как были оформлены эти монеты, пока неизвестно, хотя П. Винклер в своей работе "Передел русских пушек в монету" высказал предложение, что по их образцу был из¬готовлен новодельный пятак с вензелем Екатерины II, но датирован¬ный 1757 г., т. е. тем годом, когда в царствование Елизаветы Петров¬ны на Сестрорецком монетном дворе был начат передел пушек в мо¬нету. Такой новодел (рис. 5) в свое время принадлежал П. В. Зубову, а сейчас находится в собрании Государственного Исторического музея.
Необходимость переработки бронзы в монетную медь обусловли¬валась недостаточной пластичностью бронзы, вследствие чего при че¬канке монет из бронзы разрушение штемпелей наступало раньше, чем при чеканке аналогичных медных монет.
Поступление бронзы на монетный двор было документально за¬фиксировано и в начале XVIII в., когда правительство Петра I прово¬дило конфискацию церковных колоколов, большая часть которых была использована для изготовления орудийных стволов, а часть бы¬ла передана Кадашевскому (Военно-морскому) монетному двору, о чем свидетельствует ряд документов из архива Морского министерст¬ва за 1706 — 1711 гг. [Копии документов из архива Морского министерства хранятся в фондах отдела нумиз¬матики Государственного Эрмитажа].
Как же использовалась колокольная бронза на Кадашевском мо¬нетном дворе и был ли этот двор единственным потребителем коло¬кольной бронзы? В архивных документах Морского министерства от¬мечено несколько случаев изготовления из колокольной бронзы де¬талей станочного оборудования и приспособлений для монетной че¬канки, но совершенно отсутствует какое-либо упоминание об исполь-зовании бронзы в качестве монетного металла [В 3-м издании книги И. Г. Спасского "Русская монетная система" (Л.: Изд-во Госу¬дарственного Эрмитажа, 1962. С. 151) содержатся такие сведения, относящиеся к нача¬лу деятельности Кадашевского монетного двора: "...а в последующие годы в числе раз-ных видов припасенной для производства монет меди упоминаются десятки коло¬колов". Но в 4-м издании книги (Л.: Аврора, 1970. С. 168) эта фраза звучит уже по иному: "...а в последующие годы в числе разных видов меди, припасенной для произ¬водства, упоминаются десятки колоколов" (курсив мой. — В. У.)]. По другому монет¬ному двору, чеканившему медную монету — Набережному, никаких документов аналогичного содержания на сегодня не обнаружено. Нет сведений о чеканке монет из колокольной бронзы и в известной кни¬ге Н. Оловянишникова "История колоколов", в которой приведены многочисленные свидетельства очевидцев и документы, касающиеся конфискации церковных колоколов при Петре I, а также подробные сведения о пушках, отлитых из колокольной бронзы.
Однако бронзовые монеты Петра I все же существуют, а это как будто бы свидетельствует об использовании колокольной бронзы для непосредственной чеканки из нее копеек и денег, причем не только на Кадашевском дворе: бронзовые копейки встречаются как со зна¬ком этого двора — "МД" ("монетный двор"), так и со знаками, кото¬рыми метил свою продукцию Набережный медный двор — "НД" ("Набережный двор") и "БК" ("Большая казна") (рис. 6 — 8).
И все же имеются основания утверждать, что в начале XVIII в. коло¬кольная бронза не только не применялась для непосредственной че¬канки монет, но, скорее всего, не использовалась и в качестве сырья для получения монетной меди.
Тщательное обследование монет показало, что все без исключения бронзовые копейки и денги Петра I являются фальшивками, изготов¬ленными способом литья, причем в качестве моделей для литейных форм использовались произвольно взятые подлинные монеты, в большинстве своем датированные не позднее 1713 г. Поэтому не уди¬вительно, что бронзовых полушек вообще не бывает, а бронзовые де¬нги (рис. 9) встречаются очень редко: из-за малой толщины кружка отливка полушек была в то время для фальшивомонетчиков техниче¬ски совершенно неосуществима, а отливка денег сильно затруднена. В то же время колокольная бронза содержала вдвое больше олова, чем орудийная (см. таблицу), и вследствие этого переработка ее в монетную медь путем добавки в расплав технической меди была совершенно не¬рентабельной, а удалять олово из бронзы тогда еще не умели.

Компоненты сплава    Орудийная бронза    Колокольная бронза
Медь    88—90%    75-78%
Олово    10-12%    20—22%
Свинец    —    2-3%

Но если даже предположить, что колокольная бронза все же ис¬пользовалась в начале XVIII в. для изготовления монет, то единст¬венным реальным способом такого использования остается перера¬ботка ее в монетную медь, а непосредственная чеканка в то время мо¬нет из бронзы, содержавшей до 25% олова и свинца, — несомненная фикция.
Когда же были отлиты фальшивые бронзовые монеты Петра I? Ведь если они предназначались для выпуска в обращение, то они дол¬жны были появиться в одно время с аналогичными подлинными мо¬нетами, т. е. в начале XVIII в., а если они были изготовлены для обмана коллекционеров, то наиболее вероятное время их появления — вторая половина XIX в.
Имеются два основных признака, отличающих бронзовые монеты Петра I от литых подделок, сфабрикованных с целью обмана коллек¬ционеров. Во-первых, на коллекционных подделках XIX в. следы литья сравнительно мало заметны, тогда как на бронзовых монетах Петра I обычно имеются многочисленные поверхностные раковины, свидетельствующие о крайне примитивной технике литья. Во-вто¬рых, практически все бронзовые монеты Петра I имеют следы пред-намеренной и весьма сильной потертости. Таким варварским спосо¬бом фальшивомонетчики старались уничтожить хотя бы на выпуклых деталях рельефа признаки литья — раковины. Ничего подобного у литых подделок, изготовленных для коллекционеров, не наблюдает¬ся. Если они и дорабатывались с целью уничтожения следов литья, то только путем срезания поверхностного слоя на заглубленных участ¬ках рельефа, а грубой потертости выпуклых деталей такие фальшив¬ки никогда не имеют. Перечисленные особенности бронзовых монет Петра I дают основание считать, что эти литые подделки изначально предназначались для выпуска в обращение, а время их изготовления совпадает со временем выпуска аналогичных подлинных монет. Та¬кой вывод полностью подтверждается следующим обстоятельством.
Как известно, денги (полукопейки) Анны Иоанновны, чеканившиеся по весовой норме в 10 руб. из пуда меди, вначале (в 1730 — 1733 гг.) из¬готавливались, главным образом, перечеканкой копеек Петра I, весо¬вая норма которых составляла 20 руб. из пуда меди. В собрании Госу¬дарственного Исторического музея находится интереснейший нумиз¬матический памятник: это несомненно подлинная денга 1731 г., отче¬каненная на фальшивой бронзовой копейке Петра I (рис. 10). На этой денге отчетливо видны не только следы изображений и надписей, прису¬щих петровской копейке, но и дефект литья — обширная поверхностная раковина. Этот пример наглядно подтверждает справедливость предпо¬ложения, что литые подделки изначально готовились для обращения и действительно имели хождение. Одна из них затем случайно и оказалась в числе монет, поступивших на перечеканку.
Остается найти объяснение такому не совсем обычному явлению, когда фальшивые бронзовые монеты, легко отличимые от подлинных медных, все же имели, по всей видимости, достаточно широкое хож¬дение в народе — об этом свидетельствует очень большое количество таких подделок, сохранившихся до настоящего времени и часто встречающихся как в государственных собраниях, так и в частных коллекциях (например, в фондах отдела нумизматики Государствен-ного Исторического музея находится более 40 фальшивых бронзовых монет Петра I).
Использование фальшивомонетчиками бронзы для изготовления подделок имеет достаточно веские причины. Ведь чтобы отчеканить из меди такую крупную монету, как петровская копейка, надо было не только суметь вырезать стальные штемпеля, но и иметь в своем распоряжении довольно мощное станочное оборудование. А чтобы изготовить литую фальшивку, фактически нужно было только суметь расплавить металл. Но температура плавления бронзы (около 900°С) на целых 180° ниже, чем у меди, и это обстоятельство не могло не иметь первостепенного значения для кустарного "производства" фальшивомонетчика. Именно поэтому литые бронзовые подделки, предназначенные для выпуска в обращение, встречаются на всем протяжении существования в России регулярной монетной чеканки. Безусловно, еще проще было изготовить литукЭ подделку из олова или свинца (что тоже бывало), но такие фальшивки не обладали зво¬ном и не выдерживали бытовавшую в народе проверку "на зуб". Под¬делки же из бронзы имели достаточную твердость и по звону ни¬сколько не уступали серебряным монетам.
Чаще всего фальшивки из бронзы представляют собой копии се¬ребряных монет и имеют специальное покрытие, маскирующее бронзу под серебро. Но маскировать фальшивые бронзовые копейки и денги под медь в начале XVIII в. не было необходимости, и вот почему.
В то время в народе были широко известны и вызывали немалое возмущение факты изъятия правительством Петра I церковных коло¬колов. Не составляли, видимо, большой тайны и случаи передачи не¬которой части реквизированных колоколов на монетные дворы. Но как именно колокольная бронза использовалась на монетных дворах, могли знать очень немногие. Поэтому фальшивомонетчикам не сто¬ило большого труда выдать литую бронзовую фальшивку за подлин¬ную монету, будто бы изготовленную на монетном дворе из коло¬кольной бронзы. Вполне очевидно, что в подавляющем большинстве случаев такую монету могли не только принять при денежных расче¬тах, нисколько не сомневаясь в ее подлинности, но и хранить ее в ка¬честве реликвии, как частицу поруганной святыни. К тому же нельзя исключать и возможность того, что фальшивые бронзовые монеты могли с успехом использоваться противниками петровских преобра¬зований в качестве одного из средств антиправительственной агита¬ции: ведь пушку, отлитую из колокольной бронзы, от обычной отли¬чить невозможно, да и у солдат ее не возьмешь, чтобы показать наро¬ду, тогда как необычная монета из бронзы — всем доступное и "не¬сомненное" доказательство безбожных деяний царя-антихриста. Что же касается фальшивомонетчиков, то они в этих условиях получали дополнительные возможности для успешного и менее рискованного сбыта своей продукции и расширения ее производства.
Для подтверждения всего сказанного интересно провести следую¬щее сравнение. Насколько известно автору, на сегодня не обнаруже¬но ни одного фальшивого пятака образца 1723 г. (рис. 11), отлитого из бронзы, хотя в период нахождения этих пятаков в обращении дея¬тельность фальшивомонетчиков достигла небывалого размаха. И если фальшивые пятаки, поступавшие в это время в Россию из-за грани-цы, несомненно чеканились на зарубежных монетных дворах, то оте¬чественные фальшивомонетчики, не располагавшие мощным станоч¬ным оборудованием, могли изготавливать фальшивые пятаки глав¬ным образом путем их отливки. Однако отсутствие литых бронзовых пятаков образца 1723 г. вполне объяснимо: к этому времени давно утихли страсти, порожденные конфискацией церковных колоколов, и для каждого становилось очевидным, что бронзовый пятак мог быть только фальшивкой.
Итак, все обстоятельства появления бронзовых монет Петра I вро¬де бы свидетельствуют о том, что в начале XVIII в. вполне могло про¬изойти неожиданное слияние интересов фальшивомонетчиков, стре¬мившихся, как всегда, лишь к легкой наживе, с устремлениями ревни¬телей русской старины в их борьбе против нововведений Петра I.

Примечания

1 ВИНКЛЕР П. Передел медных пушек в монету. 1756 — 1767 гг. Спб., 1899.
2 ОЛОВЯНИШНИКОВ Н. История ко¬локолов и колокололитейное искусство. М., 1912.




Необычный полуполтинник

В 1701 г. в России, в ходе денежной реформы Петра I, на москов¬ском Кадашевском дворе было начато изготовление серебряных мо¬нет регулярного чекана. Одновременно с налаживанием массового выпуска таких монет проводился поиск оптимального варианта их оформления: выбор наилучшего типа портрета Петра I, наиболее приемлемого для монетной легенды титула царя, наиболее удачного рисунка гербового орла. Именно этим и объясняется обилие сущест-венных различий в оформлении серебряных монет 1701 — 1703 гг., причем наибольшее количество разновидностей приходится на 1701 г. Например, насчитывается не менее шести разновидностей полупол¬тинника 1701 г. (рис. 1 — 6), для чеканки которых было использовано четыре штемпеля аверса и пять штемпелей реверса, несомненно изго¬товленных различными граверами. В числе этих граверов необходи¬мо отметить находившегося на русской службе француза Соломона Гуэна, чей знак (литера "G" в обрезе рукава портрета) помещен на одном из полуполтинников (см. рис. 6). К 1704 г. оформление руб¬лей, полтин и полуполтинников стабилизировалось и в течение двух лет осуществлялось фактически по одному образцу, разработанному русским гравером Федором Алексеевым, — с оригинальным портре¬том Петра I и специфическим рисунком гербового орла (рис. 7).
Кроме указанных выше шести разновидностей полуполтинника 1701 г., во всех каталогах русских монет числится еще одна, пред¬ставленная на рис. 8, однако эта разновидность требует специального исследования ввиду присущих ей принципиальных особенностей.
Если рассмотреть полу полтинники, изображенные на рис. 1 — 6, то можно легко установить, что, несмотря на их явную несхожесть, они имеют целый ряд общих черт. Так, например, портрет на их аверсе задрапирован в мягкие одежды, дата на их реверсе расположена под орлом, все изображенные на них большие (центральные) короны над орлом имеют навершье, образованное линейными или точечными дужками, а в богатом и разнообразном декоре этих корон совершен¬но не встречается украшение в виде трилистника.
Несомненно, имеются и другие особенности оформления, общие для указанных выше полуполтинников 1701 г., но именно по пере¬численным наблюдаются принципиальные отличия в оформлении по л у полтинника, представленного на рис. 8: Петр I изображен на его аверсе в латах, дата на его реверсе помещена слева от орла, большая корона над его орлом имеет совершенно особую форму навершья (рис. 8,а), а трилистник является основным элементом декора всех трех его корон — обе малые короны скомпонованы из трех трилист¬ников (рис. 8,6), на центральной короне два крупных трилистника помещены по краям навершья и три ромба в середине навершья со¬ставлены из четырех малых трилистников каждый. Очевидно, что оформление интересующего нас полуполтинника выполнено с ис-пользованием таких компонентов, которые совершенно не характер¬ны для полуполтинников 1701 г., но широко представлены на моне¬тах более поздних годов. Действительно, портрет в латах появляется на полуполтинниках в 1705 г., а впервые обнаруживается в 1703 г. на золотом червонце (рис. 9); расположение даты слева от орла стало применяться на полуполтинниках только с 1704 г. (см. рис. 7); укра¬шение в виде трилистника на полуполтинниках появляется в 1705 г., а впервые обнаруживается в 1704 г. на гривенниках (рис. 10).
Таким образом, отчетливо прослеживается сходство оформления полуполтинника, изображенного на рис. 8, с оформлением монет 1704 — 1705 гг., и это позволяет предположить, что он был отчеканен не в 1701 г., а в более позднее время и что среди монет последующих годов могут быть его аналоги. Аналоги действительно существуют — это две разно¬видности полуполтинника 1705 г. (рис. 11 и 12). Во-первых, на ре¬версе этих двух монет помещен гербовый орел, очень схожий по кон¬фигурации с орлом на реверсе интересующего нас полуполтинника (чего никак не скажешь об орлах на лолуполтинниках 1701 г. — см. рис. 1 — 6), а малые короны над орлом на всех трех монетах со¬вершенно одинаковы и ни в одном году на полуполтинниках в таком изображении больше не встречаются [Для чеканки всех полуполтинников, датированных 1705 г., был использован один и тот же штемпель реверса]. Во-вторых, портреты на этих трех монетах (рис. 8, 11 и 12) хотя и имеют незначительные разли¬чия, тем не менее практически идентичны: на них полностью, до мельчайших подробностей, совпадает изображение лат (даже число "гвоздей" на рукаве одинаково — по 9 шт.), одинаково изображен плащ, лавровый венок имеет одинаковое число и форму листьев и т. д., а главное — на всех трех портретах Петру I приданы практически одни и те же, весьма своеобразные, черты лица. Такое совпадение никак не может быть случайным, а потому можно утверждать, что штемпеля аверса всех трех монет были изготовлены одним и тем же мастером — саксонским гравером Готфридом Гауптом, чей знак (латинская литера "Н" в образе рукава портрета) помещен на обоих полуполтинниках 1705 г. (см. рис. 11 и 12).
Посмотрим теперь, как обозначена дата на обследуемом нами полу¬полтиннике (см. рис. 8). По мнению всех нумизматов, исследовавших монеты Петра I, на этом полуполтиннике обозначен 1701 г., а потому и в Корпусе русских монет вел. кн. Георгия Михайловича, и в катало¬ге X. Гиля он помещен под 1701 г. без каких-либо комментариев. Однако нетрудно заметить, что последняя литера в дате была выреза¬на на штемпеле реверса этой монеты неполностью: если это была ли¬тера "А" (т. е. год 1701), то у нее недостает средней горизонтальной черты. Но это может быть и литера "Д" (т. е. год 1704), у которой не¬достает нижней горизонтальной черты с двумя "ножками".
С другой стороны, могла ли монета, отчеканенная с использовани¬ем штемпеля работы Готфрида Гаупта, быть датирована 1704 г., если мастер был зачислен в штат монетного двора только в 1705 г.? Впол¬не возможно, поскольку условия найма иностранных мастеров в то время могли предусматривать зачисление их в штат монетного двора только после прохождения испытательного срока. Пример тому — уже упоминавшийся нами французский гравер Соломон Гуэн, знак которого помещен на нескольких монетах 1701 г., тогда как в штат монетного двора он был зачислен лишь в 1707 г. Следовательно, и Гаупт мог изготовить штемпель полуполтинника, представленного на рис. 8, еще не будучи штатным гравером монетного двора.
Итак, на основании рассмотрения особенностей оформления и да¬тировки полуполтинника, отнесенного во всех каталогах русских мо¬нет к 1701 г., можно сделать вывод, что в действительности он был отчеканен в 1704 г., а автором штемпеля его лицевой стороны являет¬ся гравер Готфрид Гаупт.


Примечания

См.: ЩУКИНА Е.С. Федор Алексеев, русский медальер и механик начала XVIII в.: Краткие сообщения Института истории материальной культуры АН СССР. М. 1953. Вып.54. С.187 — 189.
2 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императора Петра I. Спб., 1914. С.24.
3 См.: ГИЛЬ X. X. Таблицы русских мо¬нет двух последних столетий. Спб., 1898. С.58







История чеканки и обращения медных пятаков
1723 — 1730 гг.

Одним из важнейших результатов успешного проведения денеж¬ной реформы Петра I (1698 — 1718 гг.) было внедрение в денежное обращение России медной монеты, дискредитированной предшеству¬ющей реформой Алексея Михайловича (1654 — 1663 гг.). Благодаря реформе 1698 — 1718 гг. медная монета не только превратилась в ос¬новное платежное средство для широких народных масс России, но и стала для абсолютистского государства одним из основных средств увеличения доходов от эксплуатации монетной регалии: дефицит го¬сударственной казны неоднократно погашался за счет повышения мо¬нетной стопы медных денег и непомерного увеличения объема их че¬канки. Менее чем за 20 лет, прошедших после появления в России новых монет регулярного чекана, в условиях, когда стране требова¬лись огромные средства для ведения войны со Швецией, на строи-тельство флота, на административные преобразования и для покры¬тия других государственных расходов, стопа медной монеты повыша¬лась трижды и к 1718 г. достигла 40 руб. из пуда меди (вместо 12 руб. 80 коп. в 1700 г.) при рыночной цене на медь приблизительно 8 руб. за пуд. Такая существенная разница в цене на медь сырьевую и на медь "обмонеченную", конечно же, не могла не привести к резкой ак¬тивизации деятельности фальшивомонетчиков. И действительно, с поступлением в 1718 г. в обращение медных полушек, чеканенных по 40-рублевой монетной стопе (рис. 1), внутренний рынок страны сра¬зу же наводнился фальшивками, количество которых многократно превысило количество подделок, копировавших ранее обращавшиеся медные монеты 20-рублевой стопы. Фальсификация новых полушек существенно облегчалась их малыми размерами, допускавшими че¬канку с использованием ручного инструмента, а также убогим офор¬млением аверса и реверса и отсутствием специального оформления гурта. Поскольку подделка этих монет достигла угрожающих разме¬ров, были начаты поиски новых мер борьбы с этим злом, т. к. обычно применявшиеся меры устрашения оказались в данном случае, при высокой прибыльности изготовления фальшивок, совершенно неэф-фективными. Свидетельством таких поисков следует считать появле¬ние в 1721 г. пробной полушки без обозначения номинала, но со сложным внешним оформлением, призванным затруднить работу фальшивомонетчиков: на аверсе помещен портрет и титул Петра I, на реверсе — вензель Петра I и дата (рис. 2). Вполне очевидно, что та¬кое оформление не могло получить практического применения на монетах достоинством в 1/4 коп.: оно требовало больших затрат на изготовление сложных штемпелей, а это лишало казну значительной доли прибыли от выпуска подобных монет. Сложное внешнее оформ¬ление этой пробной монеты и отсутствие на ней обозначения номина¬ла дали основание считать ее одно время копейкой. Однако это не так. Во-первых, ее масса равна 0,82 г, что на 0,2 г меньше норматив¬ной массы полушки 40-рублевой монетной стопы, а копейка с такой массой имела бы совершенно немыслимую 160-рублевую монетную стопу. Во-вторых, отсутствие обозначения номинала могло быть до¬пущено в 1721 г. только на полушке, поскольку в это время, начиная с 1719 г., полушка была единственной медной монетой, выпускав¬шейся массовыми тиражами.
Чеканка полушек образца 1718 г. была прекращена в 1722 г., а с 1723 г. вместо них был начат выпуск пятаков той же 40-рублевой мо¬нетной стопы. В документах того времени не указана причина этой замены. Она была раскрыта несколько позднее, в именном указе от 16 мая 1729 г., предписывавшем вместо запланированных копеек и полушек чеканить по-прежнему пятаки: "...пятикопеешники против копеек и полушек сделаны будут скорее и прибыли от них будет больше".
Приступая к выпуску пятаков 40-рублевой стопы, правительство Петра I понимало, что эти монеты не только оставались чрезвычайно выгодным объектом фальсификации, но и открывали перед фальши¬вомонетчиками новые возможности. Дело в том, что в отличие от фальшивых полушек, изготовлявшихся чеканкой вручную, фальши¬вые пятаки более или менее приемлемого качества можно было отче¬канить только с использованием достаточно мощного станочного оборудования. Однако для фабрикации фальшивых пятаков можно было применить значительно более простой и дешевый способ — от¬ливку металла в форму, тогда как фальшивые полушки изготавливать литьем было невозможно из-за их малой толщины. В связи с этим при разработке мероприятий по выпуску пятаков образца 1723 г. осо¬бое внимание было обращено на всемерное затруднение подделки этих монет как чеканкой, так и отливкой в форму. Вот выдержки из некоторых документов того времени.
"Кругом оных (пятаков. — В. У.) по ребрам, по гурту рубежки, и которые рубежки будут по ребрам, оным надлежит сочинить щет (счет. — В. У.), сколько их надобно, понеже инструмент тот, коим по ребрам рубежки сочиняются, зело искусной работы бывает, и немно¬гие мастера оный могут сделать, а паче ж оный надлежит содержать в тайности, сверх того можно посоветоваться с мастерами монетного двора, как бы оное воровство можно прекратить" (Доношение Берг-коллегии Сенату от 25 июня 1723 г.) [Копия хранится в фондах отдела нумизматики Государственного Эрмитажа].
"...А для пресечения воровства, дабы отливать было не можно, та-кия новыя деньги (пятаки. — В. У.) делать с резьбой мелкою, а не обронною (толстой, выпуклой. — В. У.), доброго мастерства, и по краям опечатывать на подобие рубешков, а на одной стороне, на ко¬торой будет назначена цена и год, оставлять половину гладкого мес¬та, или каким другим лучшим к тому способом, как Берг-коллегия за благо разсудит" (именной указ от 28 июня 1723 г.).
Таким образом, на первом этапе предполагались следующие меры борьбы с фальсификацией новых монет:
сложный и высококачественный рисунок помещаемых на монете изображений, трудновоспроизводимый как на самодельных штемпе¬лях, так и при изготовлении литых фальшивок;
наличие на монете больших участков гладкой поверхности, не за¬нятых изображениями и надписями, на которых были бы хорошо за¬метны поверхностные раковины и неровности, образующиеся при литье;
насечка на гурте, препятствующая воспроизведению подлинного оформления гурта пятаков на литых фальшивках;
наличие узора по краям лицевой и оборотной сторон монеты ("по ребрам") с целью затруднить изготовление самодельных штемпелей, а также сохранение в тайне инструмента для нанесения узора на штемпель.
Кроме того, Берг-коллегии предлагалось продолжить изыскания новых эффективных мер защиты монет от фальсификации.
На основании указа от 28 июня 1723 г. были отчеканены пробные пятаки двух видов: с московским гербом и с изображением бога вой¬ны Марса на аверсе, с большими участками свободной поверхности на реверсе, снабженные гуртовым узором сложного рисунка и узором по краям поля аверса и реверса (рис. 3 — 5). Таким образом, на этих пробных монетах были выполнены все перечисленные выше реко¬мендации, и тем не менее окончательно утверждена была монета со-вершенно другого образца. В сенатском указе от 28 июля 1723 г. чи¬таем: "...медные пятикопеешники делать по пробам, каковы взнесены в Сенат из Берг-коллегии; а именно против свинцовой пробы, на ко¬торой с одной стороны в середине изображен Его Величества герб мелкою резьбою и около того герба пять точек, а на другой стороне крест и в нем год и пять точек же, что значит пять копеек; точию вме¬сто тех точек назначить литерами пять копеек и по ребрам того пяти-копеепшика учинить тисненые рубежки, дабы не можно было ворам оных пятикопеешников отливных делать".
На новом образце пятака (рис. 7) был существенно упрощен рису¬нок гуртовой насечки (рис. 6), нанесен узор по краю поля лицевой и оборотной сторон, образованы большие участки свободной поверхно¬сти не только на реверсе, но и на аверсе и введен совершенно новый элемент оформления реверса — крест из двойных линий, внутри ко¬торого помещены пересекающиеся обозначения номинала и даты. Остановимся на этом нововведении подробнее.
Прежде всего отметим, что оформление в виде креста не позволяет сказу определить, какое положение реверса монеты является пра¬вильным, и это нашло отражение в нумизматической литературе. Так, в рисованных таблицах, датируемых примерно серединой XVIII в. [Хранятся в фондах отдела нумизматики Государственного Эрмитажа.], и в книге С. Н. Шодуара "Обозрение русских денег" реверс пятака образца 1723 г. изображен при горизонтальном положении обозначе¬ния номинала (рис. 8, 9); в каталоге Ф. Шуберта — при горизон¬тальном положении даты (рис. 10); в Корпусе русских монет вел. кн. Георгия Михайловича — в одном случае при горизонтальном поло¬жении обозначения номинала (рис. 11), в другом случае при гори¬зонтальном положении даты (рис. 12); а в книге И. Г. Спасского "Русская монетная система" крест на реверсе пятака представлен в виде косого "андреевского" креста (рис. 13).
Если обзор пятака начать с его реверса и вращать монету вокруг ее вертикальной оси (т. е. по обычной для подавляющего большинства русских монет схеме — f t)»то окажется, что ни одному из трех воз¬можных положений реверса не соответствует правильное положение аверса (рис. 14). И только если вращать пятак вокруг его горизон¬тальной оси ( f I), то выявляется, что правильному положению авер¬са соотетствует горизонтальное положение обозначение номинала на реверсе (рис. 15).
Но в первые два десятилетия XVIII в. русских монет с таким соот¬ношением сторон (ТА) практически не было. Лишь в начальный пе¬риод денежной реформы Петра I, когда производился выбор основ¬ных характеристик для вновь вводившихся монет регулярного чекана (монетной стопы, размеров и внешнего оформления), были опробованы и два варианта соотношения сторон этих монет: один — по об¬разцу рублевиков и полтин Алексея Михайловича 1654 г. (ft)» ДРУ-гой — по образцу некоторых западно-европейских монет (f |). С целью такого опробования в 1700 г. и было отчеканено некоторое количест¬во медных монет достоинством в денгу с соотношением сторон f |, тогда как все остальные монеты этого года чеканки имели соотноше¬ние f t- Поскольку окончательное предпочтение было отдано соотно¬шению f f, ни одной русской монеты с соотношением сторон f | до 1723 г. больше не появлялось, не считая явного производственного брака, а также полушек 1718 — 1722 гг. (см. рис. 1), имевших не только убогое и неряшливо выполненное оформление, но и нефикси¬рованное соотношение сторон.
Итак, внешнее оформление в виде креста допускает три совершен¬но равноправных положения реверса монеты, два из которых (поло¬жение "андреевского" креста и горизонтальное расположение даты) соответствуют неправильному положению аверса, а при третьем (го¬ризонтальное расположение обозначения номинала) правильное по¬ложение аверса имеет место при соотношении сторон монеты f |, сове¬ршенно не свойственном подавляющему большинству русских монет первой половины XVIII в. Благодаря этому (а также и беспорядочной чеканке полушек 1718 — 1722 гт.) внимание фальшивомонетчиков не акцентировалось на необходимости строго выдерживать вполне опре¬деленное соотношение сторон на изготовляемых ими подделках, а правительственные органы получали в свое распоряжение еще один, очень простой, способ выявления фальшивок — по неправильному соотношению их сторон. Само собой разумеется, что суть этого спо¬соба надлежало "содержать в тайне".
Было применено и еще одно дезориентирующее фальшивомонетчи¬ков мероприятие. Заключалось оно в том, что небольшая часть пятаков чеканилась с обычным для большинства русских монет соотношением сторон (f T). но на этих пятаках имелась своя особая примета: при гори¬зонтальном положении обозначения номинала дата на них читалась не снизу вверх, как на всех других пятаках, а сверху вниз (рис. 16).
За шесть лет, с 1723 по 1729 г., объем чеканки пятаков был опре¬делен несколькими правительственными решениями:
1. Именной указ от 28 июня 1723 г.: "...сделать вновь пятикопееч¬ников 500 000 рублев, а буде возможно, то и больше...";
2. Именной указ от 26 января 1727 г.: "...умножить как наискорее медной пятикопеечной монеты до толикого числа, сколько по настоя¬щим нуждам заблагоразсуждено будет, а наперед для скорости сде¬лать ныне ж не меньше дву миллионов..." ;
3. Указ из Верховного тайного совета от 7 июня 1727 г.: "...пятикопеечников медных с прежними сделать всего два миллиона..." ;
4. Именной указ от 18 сентября 1727 г.: "...сделать пятикопеечни¬ков старыми штемпелями всего и с теми, которые уже сделаны, пол-третья (два с половиной. — В. У.) миллиона..." ;
5. Именной указ от 16 мая 1729 г.: "...сделать миллион пятикопееч¬ников из наличной меди и из старого дела копеек".
Таким образом, всего было намечено начеканить пятаков на сумму в 3,5 млн. руб. В действительности же, согласно сведениям, приведен¬ным в книге А. И. Юхта "Государственная деятельность В. Н. Тати¬щева", чеканка пятаков производилась примерно в такой последо¬вательности: с момента начала чеканки в 1723 г. и до февраля 1727 г. было изготовлено пятаков на 605 тыс. руб.; с 18 марта по 10 октября 1727 г. — на 1395 тыс. руб.; с 10 октября 1727 г. по 31 января 1728 г. — на 500 тыс. руб.; с 31 января 1728 г. и до окончания чеканки в 1730 г. — 673 тыс. руб. Следовательно, начиная с 1730 г. в обращении находи¬лось пятаков на сумму не менее 3,173 млн. руб. — именно эта сумма и показана в сенатском указе от 25 января 1731 г. Кроме того, в об¬ращение непрерывно поступали фальшивые пятаки, общее количест¬во которых невозможно назвать даже приблизительно.
Комплекс оградительных мер, примененный во внешнем оформле¬нии пятаков образца 1723 г., видимо, сыграл определенную роль в деле выявления и изъятия из обращения фальшивок. Об этом свиде¬тельствует прежде всего использование точно таких же мер на мед¬ных копейках 40-рублевой монетной стопы, массовый выпуск кото¬рых производился в 1728 — 1729 гг. Из довольно большого количест¬ва вариантов внешнего оформления этих монет (не менее семи), представленных в январе 1728 г. на рассмотрение Верховного тайного совета, утвержден был вариант с крестом на реверсе и московским гербом на аверсе, хотя среди прочих рассматривался и вариант, пол¬ностью соответствовавший оформлению пятака — с крестом на ре¬версе и государственным гербом на аверсе; этот последний вариант (рис. 17) был забракован, видимо, по той причине, что на аверсе мед¬ных копеек традиционно помещалось изображение не государствен¬ного герба, а всадника с копьем (или московского герба), от которого и образовалось название номинала "копейка".
Подобно пятакам образца 1723 г., большинство копеек 1728 — 1729 гг. имеет соотношение сторон f | и дату, читаемую снизу вверх (рис. 18), а небольшая их часть имеет соотношение сторон f f и дату, чита¬емую сверху вниз (рис. 19). Интересно также отметить, что среди многочисленных пробных медных монет 1727 г. только монеты с кре¬стом на реверсе — грош (рис. 20) и копейка (рис. 21) — имеют соот¬ношение сторон | I, а стороны всех остальных проб соотносятся в обычном для русских монет порядке (ft)-
Свидетельством того, что расчет на невнимательность фальшиво¬монетчиков оказался правильным, является также тот факт, что сре¬ди немногих сохранившихся поддельных пятаков примитивного изго¬товления большинство составляют фальшивки с неправильным, чаще всего произвольным, соотношением аверса и реверса (рис. 22). Дей¬ственными оказались и меры, облегчавшие выявление литых подде¬лок (наличие на аверсе и реверсе пятаков больших участков свобод¬ной поверхности, а также сетчатая насечка на гурте). Так, в заключе¬нии Сената, приложенном к именному указу от 23 мая 1744 г., от¬мечается, что пятаки, "...которые литы в опоки, те легко и узнать можно, понеже чистотою против настоящих чеканенных не будут". И еще одна особенность была характерна для большинства фальшивых пятаков грубой работы — это значительное отступление от установ¬ленной весовой нормы, главным образом в сторону занижения веса.
Но не эти легко выявляемые подделки кустарного изготовления представляли основную опасность для государственной казны. Чрез¬вычайно высокая прибыль, получаемая от изготовления пятаков об¬разца 1723 г., породила машинное производство фальшивок. В "При¬говоре Правительствующего Сената о вымене пятикопеечников" (приложение к именному указу от 11 мая 1744 г.) говорится, что встречаются поддельные пятаки, "...которые равномерно таким же штемпелем, и уповательно, такою же большою машиною (ибо молот¬ком и другими малыми инструментами оных, за великостью тех пяти¬копеечников, чеканить не можно) печатаны, как и здешние в России на монетных дворах, и никаким образом с российскими узнать их не возможно...". И этот вывод полностью подтверждается следующим обстоятельством.
Сенатским указом от 25 августа 1738 г. было обнародовано, что пятаки образца 1723 г., имеющие обозначение номинала "ПЯТЬ КО-ПЕ1КЪ", являются поддельными. По свидетельству резчиков, рабо¬тавших на московских монетных дворах и изготовлявших штемпеля для чеканки пятаков, подлинные монеты должны были иметь надпись "ПЯТЬ КОПЕЕКЪ" или "ПЯТЬ КОПЕЯКЪ", а "...таковых пятикопе¬ечников, на которых напечатано: пять копеик на монетном дворе ни¬когда не явлено и с начала пятикопеечнаго передела с 1723 по 1731 год пятикопеечных чеканов с такою надписью ни кем не резаны". В собрании Государственного Исторического музея имеется несколько монет с надписью "ПЯТЬ КОПЕПСЪ" (рис. 23). Обследование этих монет не оставляет сомнения в том, что их чеканка и гурчение вы¬полнены машинным способом. Кстати сказать, немало таких пятаков прошло "доработку" после выхода указа от 25 августа 1738 г.: из ли¬теры "I" на них вырезана литера "Е" (рис. 24). Несомненным свиде-тельством этой "доработки" является то обстоятельство, что надпись "ПЯТЬ КОПЕЕКЪ" была присуща только пятакам Кадашевского ("МД") и Набережного ("НД") монетных дворов, а все "доработан¬ные" пятаки имеют обозначение Красного двора ("КД"), который должен был писать "ПЯТЬ КОПЕЯКЪ".
Вероятность того, что на территории России в это время был орга¬низован подпольный монетный двор, оснащенный необходимым ма¬шинным оборудованием, чрезвычайно мала, а это позволяет утверж¬дать, что чеканка фальшивых русских пятаков производилась на за¬рубежных монетных дворах. И действительно, документы того време¬ни свидетельствуют о массовом притоке фальшивых пятаков образца 1723 г. из-за границы, с чем постоянно сталкивалась русская тамо¬женная служба. За период с 1730 по 1752 г. было издано 13 прави-тельственных указов, специально посвященных мерам по пресече¬нию ввоза фальшивых пятаков из-за рубежа.
Изъятие пятаков иностранной чеканки, уже попавших в обраще¬ние внутри России и не имевших явных признаков (например, надпи¬си "ПЯТЬ КОПЕ1КЪ"), было чрезвычайно затруднено не только вследствие безупречного оформления их аверса, реверса и гурта, а также точного соответствия их веса узаконенной монетной стопе. Эти фальшивки имели к тому же и правильное соотношение сторон (f I), поскольку такое взаиморасположение аверса и реверса монет было обычно для многих европейских монетных дворов. Поэтому экстра¬ординарные меры, принимавшиеся русским правительством, были направлены прежде всего на обеспечение перехвата ввозимых из-за границы пятаков (как фальшивых, так и подлинных) силами русской таможенной службы, либо — в крайнем случае — администрацией приграничных районов.
Фальшивые пятаки не только отягощали русскую казну обесце¬ненной легковесной монетой. Было также установлено, что иностран¬цы, привозившие с собой пятаки, скупают на них в России и вывозят за границу золото и серебро, нанося этим дополнительный ущерб экономике страны и усугубляя и без того острый дефицит на эти ме¬таллы. Поэтому русским правительством были также разработаны меры, направленные на пресечение вывоза из страны золота и сереб¬ра в монетах, слитках и ювелирных изделиях. В конечном счете ад¬министративные меры, направленные против принявшей угрожаю¬щие размеры иностранной финансово-экономической диверсии, сво¬дились в основном к следующему:
строжайший досмотр всех лиц, приезжающих из-за границы и вы¬езжающих за пределы страны;
арест лиц, уличенных в провозе пятаков или в вывозе золота и се¬ребра, допрос их с пристрастием и в случае установления их вины — смертная казнь на месте с конфискацией всего имущества;
награждение таможенников, выявивших случаи ввоза фальшивых пятаков или вывоза золота и серебра;
смертная казнь таможенников, допустивших недосмотр;
арест иностранцев, уличенных в обмене пятаков на золотую или серебряную монету при торговых операциях, конфискация их иму¬щества и высылка их самих за границу;
прекращение выдачи пятаков в приграничные города на казенные расходы и в пограничные полки для выдачи жалованья.
Что касается отечественных фальшивомонетчиков, то администра¬тивные меры борьбы с ними предусматривали, как обычно, безуслов¬ную смертную казнь для виновных в подделке монеты и весьма со¬лидное вознаграждение для доносителей.
В то же время русское правительство хорошо понимало, что наличие в денежном обращении страны медных монет 40-рублевой стопы — яв¬ление вынужденное, наносящее несомненный ущерб национальной экономике, и скорейшее изъятие этих монет из обращения — важ¬нейшая задача, которая не может быть подменена никакими охрани¬тельными мероприятиями. Поэтому уже в именном указе от 26 янва¬ря 1727 г. предусматривалась развернутая система мер по обеспече¬нию выкупа пятаков образца 1723 г. у населения: "...серебряных де¬нег капитал запасать, на что серебро на медные деньги мочно поку¬пать с прибавкою цены; а для поставки заморского серебра казенных товаров умножать... також медные заводы распространять, медь умножать, из которой делать платы (медные квадратные монеты 10-рублевой стопы. — В. У.), и когда государственный капитал сереб¬ряных денег, також и платы умножится, государство во всем исправится и подданные облегчены и в доброе состояние придут, тогда все медныя деньги из народа выкупить в казну, за которые платить серебряными деньгами и платами". Эта программа так и осталась благим намерением, а интенсивная чеканка пятаков продолжалась до 1730 г.
В 1730 г. именным указом от 22 декабря была установлена мо¬нетная стопа для медных денег в 10 руб. из пуда меди. С самого нача¬ла чеканки монет нового образца (рис. 25, 26) часть из них изготав¬ливалась перечеканкой: в полукопеечные монеты (денги) перечека¬нивались копейки 1704 — 1718 и 1724 гг. (20-рублевой стопы), а в по¬лушки — копейки 1728 — 1729 гг. Перечеканкой копеек 1728 — 1729 гг. было положено начало изъятию из обращения монет 40-рублевой стопы, но ликвидация этих копеек вопроса еще не решала — слиш¬ком мало их было выпущено: согласно именному указу от 16 мая 1729 г. их должны были начеканить на сумму не более 500 тыс. руб. Фактический объем чеканки составил 496 544 руб. Что же касается пятаков образца 1723 г., от которых, как писал В. Н. Татищев, был "государству великий вред", то вопрос об их изъятии будет решаться на протяжении долгих 25 лет, ибо для русского правительства это оказалось чрезвычайно сложным делом.
Еще до введения монет 10-рублевой стопы сенатским указом от 19 июня 1730 г. была создана специальная комиссия, которая должна была разработать новые меры по обеспечению скорейшей ликвида¬ции пятаков 40-рублевой стопы. Предложения этой комиссии, разра¬ботанные с большим опозданием, были оформлены в виде сенатского указа от 25 января 1731 г. и сводились в основном к следующему:
имеющиеся в наличии в государственных учреждениях пятаки дол¬жны быть немедленно переданы на монетный двор;
все государственные подати и сборы население должно выплачи¬вать только медными пятаками;
до 1 мая 1731 г. все пятаки должны быть выкуплены у населения по их нарицательной цене с оплатой серебром и новыми медными мо¬нетами 10-рублевой стопы;
все пятаки перечеканить в копейки 8-рублевой стопы;
убытки от перечеканки в размере 2 524 585 руб. покрыть за счет государства.
На основании этого указа был изготовлен комплект штемпелей для перечеканки пятаков в копейки и отчеканена в небольшом количестве экземпляров пробная копейка 8-рублевой стопы, датированная 1730 г. (рис. 27). Оформление этой монеты было полностью идентично оформ¬лению монет 10-рублевой стопы (см. рис. 25, 26), и только на ее аверсе, подобно всем ранее выпускавшимся копейкам, вместо государствен¬ного герба был помещен московский герб (т. е. всадник с копьем). Несмотря на то что указ от 25 января 1731 г. подробно перечислял источники финансирования намеченной операции, казна была не в состоянии покрыть убытки в размере более 2,5 млн. руб. В результате этого указ постигла та же участь, что и указ от 26 января 1727 г.
В дальнейшем появился целый ряд проектов, большинство из ко¬торых было главным образом посвящено изысканию средств для по¬крытия расходов, связанных с изъятием пятаков из обращения.
Проект советника Ивана Шлаттера от 14 марта 1737 г. Для вы¬купа 5-копеечников следует напечатать бумажных билетов ценою в 1000, 100, 50, 10, 5 и 1 руб., 50, 10, и 5 коп. на общую сумму 3,2 млн. руб. и начеканить 4 млн. серебряных 5-копеечников по стопе 17 руб. 32 коп. из фунта легированного серебра 77-й пробы. Выкуп производить таким образом, чтобы 80% суммы принесенных на сдачу медных пята¬ков оплачивалось билетами, а 20% — серебряной монетой или медными копейками, полученными перечеканкой сданных пятаков. Бумажные билеты должны иметь хождение наравне с монетой в течение 5 лет, по¬сле чего они должны быть обменены на обычные деньги по обозна¬ченной на них цене.
Проект асессора Ивана Мокеева от 23 мая 1737 г. Для вымена 5-копеечников, выпущенных на сумму 3 984 885 руб., начеканить из сибирской меди новых 5-копеечников по стопе в 20 руб. из пуда меди на сумму 3 млн. руб., заплатив этими же новыми 5-копеечниками по 6 руб. 25 коп. за пуд приобретаемой казной меди. Вымененные ста¬рые 5-копеечники переработать в новые 20-рублевой стопы. Убыток от этой переработки в размере 1 992 442 руб. погасить за счет прибы¬ли, которая будет получена от чеканки новых 5-копеечников. А что¬бы прибыль была как можно большей, все операции по чеканке вы¬полнить на машинах с водяным приводом, для чего в Москве прорыть специальный канал и на нем поставить монетный двор.
Проект комиссара Монетной канцелярии Мартына Шпеермана от 24 апреля 1738 г. С целью приобретения средств для выкупа у населения 5-копеечников организовать денежную лотерею. В резуль¬тате ни государство, ни население не пострадают от операции по лик¬видации 5-копеечников.
Проект комиссара Монетной канцелярии Петра Крекшина от мая 1739 г. Получение средств для выкупа пятаков организовать следующим образом. На имеющиеся в казне пятаки закупить медь, заплатив по 6 руб. за пуд. Из этой меди чеканить платы по стопе 10 руб. из пуда, заплатив по 1 руб. за переработку одного пуда ме¬ди в монету. В результате на каждые 40 руб. взятых из казны пята¬ков будет получено 57 руб. 13,5 коп. в платах, а прибыль казны от этой операции будет составлять около 43 коп. на каждый затрачен¬ный рубль.
Проект советника Ивана Шлаттера от 26 июня 1739 г. Средства для выкупа пятаков наиболее целесообразно получить за счет прибы¬ли от чеканки золотой монеты, изготавливая из 1 фунта легированно¬го золота 77-й пробы 117 шт. 2-рублевиков.
Проект главного директора Монетного правления обер-гофмей-стера Христиана Вильгельма Миниха от 1740 г. Все 5-копеечники должны быть подвергнуты клеймению специальными малыми клеймами в строго установленный срок, по прошествии которого хождение не¬клейменых пятаков запретить. За клеймение отчислять в казну от каж¬дых 25 пятаков один, что в результате должно составить около 200 тыс. руб. Выявленные фальшивые пятаки не клеймить, а отбирать в казну без оплаты. Таким образом, из обращения будут изъяты пятаки, поступаю-щие в казну в качестве платы за клеймение, все фальшивые монеты, а также пятаки, не предъявленные для клеймения в установленный срок. В дальнейшем все клейменые пятаки следует перечеканить в 2-копееч-ники таким образом, чтобы на полученных перечеканкой монетах про¬сматривалось ранее наложенное на пятак клеймо — этим будет допол¬нительно затруднена подделка новых 2-копеечников.
Сохранились вещественные свидетельства проекта X. В. Миниха. Это пятаки, надчеканенные клеймами двух видов — с гербовым ор¬лом и датой (рис. 30) и с гербовым орлом и обозначением Петербург¬ского монетного двора "СПБ" (рис. 31), 2-копеечники с портретом Анны Иоанновны 1740 г., изготовленные перечеканкой пятаков с ис¬пользованием двух различных комплектов штемпелей (рис. 32, 33), и, наконец, 2-копеечник, изготовленный перечеканкой клейменого пятака (рис. 34).
Поскольку при жизни Анны Иоанновны этот проект не получил одобрения, X. В. Миних представил его вторично, но уже на имя ре¬гентши Анны Леопольдовны, матери малолетнего императора Ивана Антоновича (Иоанна III). Теперь проект сопровождался пятаком, надчеканенным двумя клеймами, на которых были помещены гербо¬вый орел, вензель императора и обозначение Петербургского монет¬ного двора "СП" (рис. 35), а также изготовленным перечеканкой пя¬така 2-копеечником с портретом Иоанна III (рис. 36); эта перечекан¬ка была выполнена с использованием уже готовых штемпелей: штем¬пеля аверса серебряной полтины массового выпуска 1741 г. и штем¬пеля реверса 2-копеечника, представленного на рис. 33.
Обращает на себя внимание тот факт, что в проекте X. В. Миниха в качестве одного из основных средств борьбы с подделкой монет пред¬лагается усложнение их внешнего оформления: для перечеканки пя¬таков намечено использовать дорогостоящие портретные штемпеля, а перечеканку выполнять таким образом, чтобы сохранялся оттиск клейма. Эта направленность на усложнение внешнего оформления монеты с целью затруднить ее подделку наблюдалась и раньше. При-мерами могут служить пробная портретная полушка 1721 г. (см. рис. 2) и копейки 1724 г., перечеканенные из копеек 1704 — 1718 гг., но с ис¬пользованием штемпелей более тонкой работы (рис. 38). Точно такая же перечеканка предусматривалась еще одним проектом 1740 г. (ав¬тор его пока неизвестен): пятаки образца 1723 г. предлагалось пере¬чеканивать в пятаки же, но с использованием портретного штемпеля аверса и с применением небывалого оформления реверса. Суть этого нововведения заключается в том, что изображение ордена Андрея Первозванного, находящееся на реверсе пятака 1740 г., изготовлено отдельно из какого-то желтого металла и каким-то, пока неизвест¬ным, способом укреплено на монете (рис. 37).
Ориентация на усложнение внешнего оформления монеты как на единственное средство борьбы с фальсификацией в случаях с полу¬шкой 1721 г., копейкой 1724 г. и пятаком 1740 г. вполне объяснима: во всех этих случаях весовая норма монет оставалась неизменной. Совсем иначе обстояло дело с проектом X. В. Миниха. Этим проек¬том предусматривалась перечеканка пятаков в 2-копеечники, благодаря чему монетная стопа снижалась с 40 до 16 руб. из пуда меди, а снижение монетной стопы всегда являлось единственным по-настоя¬щему действенным средством предотвращения подделки монет, ибо, пока доходы от фальсификации оставались достаточно высокими, ни¬какие меры контроля, устрашения или усложнения технологии че¬канки не могли дать нужного эффекта. В случае же с пятаками образ-ца 1723 г. усложнение рисунка штемпелей и применение малоразмер¬ных клейм тем более не могло помочь избавиться от фальшивок, т. к. основной их поток поступал с иностранных монетных дворов, укомп¬лектованных профессиональными резчиками штемпелей и оснащен¬ных всем необходимым оборудованием. Поэтому основным уязви¬мым местом проекта X. В. Миниха является то, что в нем не учтено, с одной стороны, благотворное влияние происходящего при перечекан¬ке снижения монетной стопы, а с другой — неоправданное увеличе¬ние расходов казны в связи с высокой стоимостью изготовления со¬вершенно ненужных портретных штемпелей. Но, как будет видно в дальнейшем, подобные и даже более существенные просчеты были присущи не одному проекту X. В. Миниха.
Прежде чем перейти к изложению заключительного этапа ликвида¬ции пятаков образца 1723 г., напомним о существовании еще одного проекта перечеканки их в копейки 8-рублевой монетной стопы. К сожа¬лению, никаких письменных сведений по этому проекту на сегодня об¬наружить не удалось, однако известно несколько экземпляров пробной копейки оригинального внешнего оформления, датированной 1735 г. и отчеканенной в весе пятака (рис. 28).
Основные события, предшествовавшие окончательному изъятию пятаков образца 1723 г. из обращения, развернулись в конце 1743 или в начале 1744 г., когда Сенатом были подробно рассмотрены все имевшиеся предложения и проекты, посвященные этому важнейшему для государства мероприятию. Итоговый документ, появившийся в результате такого рассмотрения — "Приговор Правительствующего Сената о вымене пятикопеечников", — был опубликован в качестве приложения к именному указу от 11 мая 1744 г. Всего Сенатом бы¬ло рассмотрено одиннадцать проектов, в том числе — сенатский указ от 25 января 1731 г., шесть проектов 1737 — 1740 гг., изложенных выше, а также четыре проекта, обнаруженные в бумагах А. И. Остер-мана, Б. X. Миниха, Г. И. Головкина и в делах бывшего Кабинета ми¬нистров: проекты судьи Монетной канцелярии кн. Голицына (о че¬канке медных копеек 10-рублевой стопы на сумму в 2 млн. руб. и ис¬пользовании их для выкупа пятаков), фельдмаршала Бурхарда Хри¬стофора Миниха (об организации купеческой компании для моно¬польной торговли с Китаем, Хивой, Бухарой и на Камчатке с исполь¬зованием части прибылей этой компании для выкупа пятаков), неизвестного автора (о переделе серебряных копеек дореформенного об¬разца в гривенники и использовании прибыли от этого передела для выкупа пятаков) и, наконец, проект бывшего генерал-прокурора П. И. Ягужинского. Рассмотрев все эти проекты, Сенат пришел к вы¬воду, что те из них, которые были направлены только на изыскание источников финансирования операции по выкупу пятаков у населе¬ния (а таких проектов было большинство — девять из одиннадцати), совершенно не реальны и не обеспечивают получения средств, необ¬ходимых государству для проведения выкупа. Был отвергнут Сена¬том и проект X. В. Миниха, как весьма дорогостоящий и технически трудновыполнимый. В итоге Сенат признал единственно приемлемым для реализации проект П. И. Ягужинского. Согласно этому проекту следовало постепенно снижать нарицательную цену пятаков: на пер¬вом этапе пятакам должно быть установлено достоинство в 4 коп., че¬рез год их следовало перечеканить в 3-копеечники, а еще через ка¬кое-то время переклеймить в копейки. Автор проекта считал, что в результате такой последовательности убытки распределятся между правительством и народом поровну. Поддерживая проект П. И. Ягу¬жинского в принципе, Сенат считал, что на промежуточных стадиях снижения нарицательной цены пятаков перечеканивать их не следует — эта операция должна быть проведена только на последнем этапе, когда пятаки получат достоинство в 1 коп. В своем "Приговоре" Се¬нат рекомендовал начать снижение нарицательной цены пятаков с 1 января 1745 г. и закончить ее в течение последующих четырех лет. Вполне очевидно, что наибольший убыток от этого мероприятия дол¬жен был понести тот держатель пятаков, который к моменту объявле¬ния указа о снижении цены будет иметь наибольшее их количество. Поэтому, чтобы обезопасить казну от резкого увеличения притока пятаков, а следовательно, и от дополнительных убытков, Сенат счи¬тал необходимым "...о той убавке содержать в наивысшем секрете, дабы прежде времени в народе о том было не известно".
Против рекомендаций Сената выступил статский советник Деми¬дов — его "Мнение... о мерах, назначенных в докладе Правительству¬ющего Сената к приведению медной монеты в существенную цену" бы¬ло приложено к именному указу от 23 мая 1744 г. Демидов считал, что за время, необходимое для постепенного снижения нарицатель¬ной цены медных пятаков согласно проекту П. И. Ягужинского, за границу будет вывезено огромное количество русской серебряной и золотой монеты, купленной иностранцами за пятаки, несмотря на все административные меры, принимаемые против этого правительством. Поэтому Демидов предлагал сразу снизить нарицательную цену пя¬таков до минимальной и перечеканить их в копейки. О возражениях Демидова можно было бы и не упоминать, если бы не одно обстоятельство: есть основание считать, что редчайшая пробная копейка, датированная 1743 г. (рис. 29), местонахождение которой автору очерка в настоящее время неизвестно, была приложена к "Мнению" Демидова в качестве иллюстрации.
В конечном счете рекомендации Сената были узаконены именным указом от 11 мая 1744 г. "О приеме медных пятикопеечников преж¬него чекана во всех платежах частных и казенных за четыре копей¬ки" с той лишь разницей, что снижение нарицательной цены пя¬таков начиналось не с 1 января 1745 г., как рекомендовал Сенат, а с 1 августа 1744 г. Два с половиной месяца с момента подписания указа потребовалось для его размножения и рассылки в опечатанном виде по всей стране в места, где его должны были 1 августа вскрыть и зачитать народу или вывесить для всеобщего обозрения. Одновре¬менно с указом от 11 мая 1744 г. о снижении достоинства пятаков был подписан именной указ "О запрещении ввозить в Россию медную монету и о невывозе за границу золотых и серебряных денег, слитков и посуды. Этот указ, продублированный сенатским указом от 17 мая 1744 г., вводил особо жесткие оградительные меры, предусматрива¬ющие смертную казнь на месте как для нарушителей запрета, так и для нерадивых или недобросовестных таможенников.
Через год, 5 июня 1745 г., был подписан именной указ о приеме с 1 октября 1745 г. медных пятаков во все платежи за три копейки, а с 28 августа 1746 г. цена пятака была установлена в две копейки (именной указ от 20 июня 1746 г.). Что же касается снижения на¬рицательной цены пятака до копейки, то оно по разным причинам за-держивалось. В докладе на имя императрицы от 25 января 1755 г. се¬натор П. И. Шувалов писал: "...а с 1747 года четвертая ("убавка" на¬рицательной цены пятаков. — В. У.), в разсуждении как умаления в государстве мелких денег, о чем из многих губерний доношениями представлено, так и других важных резонов остановлена..." Каковы были эти резоны, можно только предполагать, но наиболее вероят¬ным представляется нарушение основного принципа проводившихся мероприятий — равного распределения убытков между государствен¬ной казной и населением страны.
Действительно, население, будучи свидетелем трех ежегодных сни¬жений покупательной способности пятаков, скорее всего, предвидело и четвертое, а потому сделало все возможное, чтобы избавиться от столь убыточных монет и переправить их в казну. Правительство же, откладывая реализацию конечного этапа операции, старалось этим успокоить народ и возвратить как можно больше пятаков из казны в широкое обращение. Однако в конце 1754 г. была все же начата под¬готовка к проведению последнего снижения нарицательной цены пя¬таков и перечеканки их в копейки.
Сенатским указом от 22 декабря 1754 г. был определен следую¬щий порядок действий:
Монетная канцелярия должна начеканить новых медных копеек по стопе в 8 руб. из пуда меди, но не более чем на 1 млн. руб.;
на эти копейки должен быть произведен обмен пятаков после того, как их нарицательная цена будет снижена до 1 коп.;
для обмена пятаков на копейки должен быть установлен опреде¬ленный срок;
все вымененные пятаки должны быть перечеканены в копейки те¬ми же штемпелями, которыми будут чеканиться новые копейки;
Монетная канцелярия должна немедленно изготовить для чеканки и перечеканки штемпеля и представить их на утверждение в Сенат.
И здесь мы опять встречаемся с удивительной недооценкой факто¬ра снижения монетной стопы: ведь новые копейки имели стопу в 8 руб. из пуда меди при существовавшей в то время цены на медь около 6 руб. за пуд, вследствие чего подделка этих копеек уже не могла принести дохода, который хоть в какой-то мере оправдывал бы смер¬тельный риск, связанный с такого рода деятельностью. И тем не ме¬нее, согласно указу от 22 декабря 1754 г., Монетной канцелярии над¬лежало "...немедленно сделать вновь с портретом Ея Императорского Величества и другим разным манером наилучшие штемпели, под ко¬торые б воровским людям подделываться было невозможно...". Спра¬шивается, зачем потребовалось применение дорогостоящих портрет¬ных штемпелей для чеканки монет достоинством всего в 1 коп., если подделка их практически полностью исключалась их низкой монет¬ной стопой? Видимо, на новые копейки, порожденные пятаками об¬разца 1723 г., было невольно перенесено опасение массовой их фаль¬сификации, неизменно сопровождавшей пятаки.
Во исполнение сенатского указа от 22 декабря 1754 г. было изго¬товлено не менее восьми различных штемпелей, причем один из них в процессе чеканки пробных монет был доработан (см. рис. 45 и 47) — на нем была выбита дата. Этими штемпелями, путем различного их сочетания, было отчеканено семь известных в настоящее время проб¬ных монет (рис. 39<->40, 39<-> 41,41 <-> 42, 42 <->40, 43 <-> 44, 44 <->45 и 46 <-> 47). Однако снижение нарицательной цены пятаков до копейки так и не состоялось — 7 марта 1755 г. императрице был представлен поддержанный Сенатом проект сенатора П.И. Шувалова, содержав-ший предложение не снижать цену пятаков до копейки, а выкупать их у населения по цене 2 коп. за штуку, заплатив за них новыми копей¬ками, и выкупленные пятаки перечеканить в копейки. В отличие от се¬натского указа от 22 декабря 1754 г., проект предусматривал чеканку новых копеек для выкупа пятаков на сумму не в 1 млн., а в 3 млн. руб.
Проект Шувалова был утвержден Елизаветой Петровной. На ос¬новании этого проекта в качестве рабочего документа был издан се¬натский указ от 9 марта 1755 г., определивший основные направле¬ния подготовки к выкупу пятаков, а также были изданы еще два се¬натских указа (от 17 апреля и 2 мая 1755 г.), установившие правила выкупа пятаков и ответственность лиц, допустивших приемку фаль¬шивок. Наконец 18 августа 1755 г. был подписан именной указ, кото¬рым было объявлено "во всенародное известие" о чеканке копеек по 8-рублевой монетной стопе, о выкупе пятаков по цене 2 коп. за штуку и о последующей перечеканке пятаков в копейки. И только 19 июня 1756 г. сенатским указом был установлен срок нахождения пятаков в обраще¬нии и предъявления их на выкуп — 1 сентября 1756 г.
Несмотря на первоначальное намерение придать новым копейкам 8-рублевой стопы сложное внешнее оформление, возобладал реалистиче¬ский подход к решению этого вопроса: был утвержден образец с доволь¬но простым оформлением, схожий с пробной копейкой, представленной на рис. 42 <-> 40, но с менее рельефными изображениями на аверсе и ре¬версе (рис. 48). Понижение рельефа изображений обеспечивало лучшее качество перечеканки (более полное уничтожение следов изображений и надписей, бывших на пятаке) при меньшей нагрузке на штемпеля. С этой же целью на новых копейках опять было применено соотношение сторон ^ V, хотя пробная копейка (рис. 42 <-> 40) имела на болыпинстве-экземпляров соотношение сторон f |- Дело в то, что оформление обе-их сторон копейки образца 1755 г. практически одинаково, причем основные элементы изображений на аверсе и реверсе образуют неко¬торое подобие треугольника. При таком оформлении и при соотно¬шении сторон f t изображение, имеющееся на аверсе монеты, точно проецируется на изображение, имеющееся на реверсе (рис. 49,А). Если же стороны монет относятся как f I» то изображения, находящиеся на аверсе и реверсе, распределяются более равномерно по всему кружку монеты (рис. 49,Б), а это позволяет получать доброкачественные отти¬ски при меньшей нагрузки на штемпеля. Вообще же Сенат проявил оп¬ределенную заботу об улучшении внешнего вида копеек, изготовляемых перечеканкой. Так, в указе от 9 марта 1755 г. содержится такое требо¬вание: "...а грошевики (пятаки, ценившиеся по 2 коп. — В. У.), вступаю¬щие в казну, перепечатывать с подпущенным темным колером, дабы не столь грошевые знаки видны были".
Остается только отметить, что на части копеек образца 1755 г. мас¬сового выпуска, чеканившихся на гладких кружках, все же была при¬менена мера охраны их от фальсификации — на их гурт наносилась надпись: "С.ПЕТЕРБУРГСКОГО МОНЕТНОГО ДВОРА", или "МО¬СКОВСКОГО МОНЕТНОГО ДВОРА", или "ЕКАТЕРИНБУРГСКО¬ГО ДВОРА".
Копейки образца 1755 г., самые "тяжеловесные" из всех русских монет, просуществовали недолго: уже 8 апреля 1757 г. именной указ "О новом переделе медных денег" утвердил для медных монет но¬вую, 16-рублевую стопу. В этом указе среди прочего было записано: "Доныне сделанныя из пяти-копеечников перепечатанныя копейки, в народ уже выпущенныя, перепечатать паки все в грошевики новым штемпелем, дабы также 16 рублей из пуда было..."
Обращает на себя внимание то, что в указе от 8 апреля 1757 г. под¬ведены итоги проведенного в 1755 — 1756 гг. выкупа пятаков образца 1723 г.: "...возвратилось оной (5-копеечной монеты. — В. У.) в казну Нашу гораздо меньше, нежели выпущено было, так что вместо того, что опасаемо было великое число подвозных (из-за границы. — В. У.) и под¬дельных медных пятикопеечников, не достало оных при вымене противу выпущеннаго в народ числа 205 723 рубли". Итог, прямо надо сказать, удивительный: на протяжении многих лет русское правительство вело непрерывную и ожесточенную борьбу с отечественными, а главное, за¬рубежными фальшивомонетчиками, наводнявшими внутренний рынок поддельными (часто не отличимыми от подлинных) пятаками, а в ре¬зультате население смогло сдать на выкуп пятаков на 206 тыс. руб. мень¬ше той суммы, на которую их начеканили российские монетные дворы. И в то же время итог этот вполне закономерен.
Прежде всего, в именном указе от 18 августа 1755 г., которым был назначен выкуп пятаков, не был определен срок, в который этот выкуп должен быть завершен, — случай для документов такого рода беспреце¬дентный. Когда же этот срок (1 сентября 1756 г.) был наконец установ¬лен сенатским указом от 19 июня 1756 г., то оказалось, что до конца этой колоссальной операции осталось всего-навсего меньше двух с по¬ловиной месяцев. Всего же выкуп продолжался около года. Если же учесть, что выкуп пятаков у населения с оплатой каждого пятака двумя копейками 8-рублевой стопы был для казны явно невыгодным, то при¬чина манипуляций со сроком выкупа становится легкообъяснимой.
Таким образом, и явно недостаточное общее время, отведенное на проведение выкупа, и продолжительное сокрытие от населения ко¬нечного срока выкупа способствовали тому, что весьма значительное количество пятаков так и осталось у населения. Именно этим объяс¬няется непонятный на первый взгляд итог выкупной операции, массо¬вое использование пятаков 1723 — 1730 гг. для изготовления перече¬канкой 2-копеечников 1757 — 1762 гг., 4-копеечников 1762 г., 2-ко-пеечников 1763 — 1796 гг. и даже 4-копеечников 1796 г., а также чрезвычайно большое количество этих пятаков в государственных и частных коллекциях и в запасниках музеев.
Такова история проектирования, чеканки, обращения, подделки и ликвидации монет, присутствие которых в денежном хозяйстве страны лихорадило русскую экономику на протяжении всей второй чет¬верти XVIII в.


Примечания

Полный свод законов Российской импе¬рии (далее — ПСЗ), № 5411.
2ПСЗ, №4258.
3 ПСЗ, № 4276.
4ШОДУАР С. Н. Обозрение русских де¬нег и иностранных монет, употребляв¬шихся в России с древнейших времен. Таблицы. Спб., 1837 — 1841.
5 См.: SCHUBERT F. Monnayes Russes des derniers trois Siecles. Atlas. Leipzig, 1857. Taf. XIX.
6 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императрицы Екатерины I. Спб., 1904. Табл. XXV.
7 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императрицы Ан¬ны Иоанновны. Спб., 1901. Табл. III.
8 СПАССКИЙ И. Г. Русская монетная система. Л.: Изд-во Государственного Эрмитажа, 1962. С. 136.
9 ПСЗ, №4258.
10ПСЗ, № 5003.
11 ПСЗ, №5088.
12ПСЗ, № 5156.
13ПСЗ, №5411.
14ЮХТ А. И. Государственная деятель¬ность В. Н. Татищева в 20-х — начале 30-х годов XVIII в. М.: Наука, 1985. С.193 — 218.
15ПСЗ, № 5684.
1бПСЗ, № 8948.
17ПСЗ, № 8940.
18ПСЗ, № 7640.
19 ПСЗ, № 6818, 7101, 7212, 7640, 8940 8942, 9099, 9102, 9143, 9247, 9289 9833, 9923.
20ПСЗ, № 5003.
21 ПСЗ, №5657.
22ПСЗ, №5411.
23 ПСЗ, № 5578.
24ПСЗ, № 5684.
25-30 См.: Центральный государственный архив древних актов, XIX разряд, дело № 129, ч. 1.
31 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн Монеты царствования императора Иоанна III. Спб., 1901. С.39.
32 ПСЗ, № 8940.
33 ПСЗ, №5684.
34 ПСЗ, № 8948.
35 ПСЗ, № 8939.
36 ПСЗ, № 8940.
37 ПСЗ, № 8942.
38 ПСЗ, № 9185.
39 ПСЗ, № 9297.
40ПСЗ, № 10370.
41 ПСЗ, № 10339.
42ПСЗ, № 10370.
43 ПСЗ, № 10374.
44 ПСЗ, № 10396, 10401.
45ПСЗ, № 10447.
4бПСЗ, № 10574.
47 ПСЗ, № 10374.
48ПСЗ, № 10717.
49ПСЗ, № 10447.
50ПСЗ, № 10574.












Пробные монеты 1726 — 1727 гг.

За все историю существования монетного дела в России русская монетная система под воздействием различных изменений в эконо¬мике страны, политических преобразований и других факторов обще¬ственной жизни претерпевала неоднократные видоизменения, сопро¬вождавшиеся разработкой соответствующих проектов. Большинству этих проектов сопутствовало изготовление на монетных дворах опыт¬ных образцов — пробных монет, наглядно демонстрировавших все те мероприятия, которые предусматривались тем или иным проектом.
После рассмотрения проектов в соответствующих правительствен¬ных инстанциях пробные монеты в конечном итоге подразделялись на две основные категории: на пробы, получившие одобрение и ут¬верждение в качестве образцов для новых монет массового выпуска, и на пробы, не получившие по каким-то причинам одобрения и ос¬тавшиеся в единичных экземплярах или размноженные малотираж¬ными выпусками. Роль и значение проб первой категории полностью исчерпывается утверждением их в качестве образцов. Такие "образ¬цовые" монеты обычно в нумизматические собрания не попадали, т. к. после утверждения их пробивали, прошнуровывали, опечатыва¬ли сургучной печатью, и они оседали в правительственных архивах [Все же иногда бывали и исключения: например, в собрании Государственного Эрмита¬жа находится пробитый и прошнурованный экземпляр полуполтины 1726 г.]. Что же касается проб второй категории, которые встречаются во мно¬гих государственных и даже частных собраниях, то в ряде случаев они представляют значительный научный интерес, поскольку многие из них являются свидетельством (иногда единственным) поисков пу¬тей решения различных финансово-экономических проблем, возни¬кавших в стране в тот или иной период времени и не нашедших отра¬жения в монетах массового выпуска. Поэтому изучение таких проб-ных монет и причин их появления может во многом способствовать получению целого ряда дополнительных сведений в области экономики, денежного обращения и монетного производства. Постараемся показать это на примере группы пробных монет 1726 — 1727 гг., поя¬вившихся в достаточно сложный период русской истории, когда перед правительством стоял целый ряд неотложных задач, требовавших скорейшего решения.
Среди многочисленных дошедших до нас пробных монет XVIII — на¬чала XX в. пробы 1726 — 1727 гг. занимают по количеству одно из первых мест. На сегодня их известно семнадцать (не считая медных квадратных "плат"):

1726 г.
1. Полуполтина — рис. 1.
2. Серебряный 2-рублевник — рис. 5.
3. Медный гривенник — рис. 8.
4. Копейка — рис. 9.

1727 г., монеты с вензелем Екатерины I
5. 2-копеечник — рис. 23.
6. Копейка (1-й вариант) — рис. 24.
7. Копейка (2-й вариант) — рис. 25.
8. Медный грош — рис. 26.
9. Полушка — рис. 28. 1727 г., безымянные монеты
10. 3-копеечник — рис. 15.
11. Серебряный грош (1-й вариант) — рис. 16.
12. Серебряный грош (2-й вариант) — рис. 17.
13. Медный грош — рис. 29.
14. Копейка — рис. 30.

1727 г., монеты с именем или вензелем Петра II
15. Рубль — рис. 22.
16. Полушка — рис. 40. Недатированная монета с вензелем Петра II
17. Копейка — рис. 39.

Кроме того, изображения, имеющиеся в рисованных таблицах, дати¬руемых серединой XVIII в. и хранящихся в отделе нумизматики Госу¬дарственного Эрмитажа, свидетельствуют о том, что существовало еще как минимум восемь не дошедших до нас пробных монет:

1727 г., монета с вензелем Екатерины I
1. Копейка — рис. 27. 1727 г., безымянная монета
2. Копейка — рис. 32.

1727 г., монеты с вензелем Петра II
3. Копейка (1-й вариант) — рис. 33.
4. Копейка (2-й вариант) — рис. 34.
5. Копейка (3-й вариант) — рис. 35.
6. Копейка (4-й вариант) — рис. 36.
7. Копейка (5-й вариант) — рис. 37.
8. Полушка — рис. 38.

В этих таблицах имеются также рисунки некоторых пробных монет, находящихся в настоящее время в собраниях Государственного Эрмита¬жа и Государственного Исторического музея (рис. 44 — 46).
Каковы же причины появления всех этих проб?
Из пробных монет 1726 г., точная дата рассмотрения которых в правительственных инстанциях может быть установлена по письмен¬ным источникам, наиболее ранней является серебряная полу полтина (см. рис. 1). Наличие этой пробной монеты, а также небольшого ко¬личества монет массовой чеканки (рис. 2), свидетельствует о сущест¬вовании в 1726 г. проекта возобновления выпуска монет 25-копееч¬ного номинала, чеканка которых была прекращена еще в 1713 г. Од¬нако полу полтина 1726 г. коренным образом отличается от полупол-тинников Петра I, которые по внешнему оформлению, по монетной стопе и по пробе серебра полностью соответствовали рублю и полти¬не, т. е. относились к серебряным монетам высшего разряда, получив¬шим позднее название банковых.
Во-первых, полуполтина 1726 г. по монетному типу аверса и ре¬верса совершенно идентична гривне этого же года (рис. 4). Во-вто¬рых, полуполтина 1726 г., так же как и гривна, чеканена по стопе 15 руб. 84 коп. из фунта легированного серебра, тогда как рубль и полтина чеканились в то время по стопе 14 руб. 40 коп. из фунта. На¬конец, в-третьих, полуполтину и гривну первоначально предполага-лось чеканить из сплава одного и того же состава. Так, в именном указе от 25 мая 1726 г. записано: "В Верховном Тайном Совете Ге¬нерал-Фельдмаршал Светлейший Князь Меншиков объявил о пробе полуполтинных монет свидетельство за руками пробовальных масте¬ров Шлаттера, Левкина, Рыбакова, и притом три полуполтинныя мо¬неты в трех бумагах с надписанием, а именно: первой пробы 1/2, вто¬рой пробы 1/3, третьей пробы 1/4... Присутствующие Верховнаго Тайнаго Совета особы о том разсуждали и положили, чтобы по тем про¬бам делать новыя монеты, следующия: из первой алтынники, из третьей рублевики и полтинники, из второй пробы полуполтинники и гривенни¬ки, при том же разсуждено, чтоб для лучшей впредь верности тем про¬бам быть в Верховном Тайном Совете, а дру#ия таковыя ж отдать Гене¬рал-Фельдмаршалу Светлейшему Князю, приложа печать Ея Импера-торскаго Величества на шнурах, пробив оныя монеты, а третьи такия ж отдать в кабинет". Забегая вперед, отметим, что указом Верховного тай¬ного совета от 15 июня 1726 г. чеканка алтына была отменена, а грив¬ну предписывалось чеканить из сплава в 1/2 пробы.
Из всего этого следует, что проект 1726 г. предусматривал не толь¬ко возобновление чеканки 25-копеечника, но и перевод его из банко¬вых монет в монеты разменные.
Из какого же сплава отчеканены дошедшие до нас экземпляры полуполтины 1726 г.? Как видим, перечисленные в указе от 25 мая 1726 г. сплавы имеют совершенно необычное обозначение пробы: 1/2, 1/3, и 1/4. Попытаемся выяснить, что скрывается за этими циф¬рами. Для этого воспользуемся "экстрактами" из документов Берг-коллегии, касающимися выделки серебряных денег в 1726 — 1727 гг.
Согласно указу от 25 мая 1726 г. Берг-коллегия, в ведении которой на¬ходились в это время вопросы монетного производства, не значится в числе адресатов, которые должны были получить образцовые полуполтины. Од¬нако во втором полугодии 1726 г. комплект таких монет в Берг-коллегию, видимо, все же поступил, и она начинает выяснять, из какого же сплава от¬чеканены эти образцы, поскольку обозначения пробы, примененные в ука¬зе от 25 мая, ей, судя по всему, своими силами расшифровать не удалось. 26 октября 1726 г. Берг-коллегия запрашивает по этому вопросу минцмейсте-ров Левкина, Шагина и Рыбакова, а 31 октября — обер-коменданта Санкт-Петербургской (Петропавловской. — В. У.) крепости Фаминцына, которо¬му в это время был подчинен и монетный двор, располагавшийся тогда в Трубецком бастионе крепости. В ответ на запрос Берг-коллегии минцмей-стеры донесли, что им о пробе сплава образцовых полуполтин ничего не известно, а Фаминцын 11 ноября доложил, что проба в 1/2 соответствует 41 2/3 пробе в золотниковом выражении, проба в 1/3 — 43 2/4 пробе и проба в 1/4 — 57 2/3 пробе. Никаких других сообщений Берг-коллегйя, видимо, не получила и в дальнейшем довольствовалась сведениями, по¬ступившими от обер-коменданта Фаминцына.
Каково же было мнение по этому вопросу русских ученых-нумизма¬тов? В Корпусе русских монет вел. кн. Георгия Михайловича значения проб, сообщенные Фаминцыным, приведены в качестве фактического материала, хотя и несколько неточно (вместо 43 2/4 указана 43 1/3 проба, а вместо 57 2/3 — 57 1/3 проба). В более поздней работе А. Ильина и И. Толстого "Русские монеты, чеканенные с 1725 по 1801 г.". приведены уже совершенно другие величины: авторы этой работы счи¬тали, что согласно указу от 25 мая 1726 г. полуполтина и гривна должны были чеканиться из сплава 64-й пробы, что указом от 15 июня для грив¬ны был определен сплав 48-й пробы, и только на 13 июля 1726 г. они от¬носят принятие решения об использовании для чеканки гривен сплава 42-й пробы (по справке Фаминцына — 41 2/3 пробы). Наконец, в рабо¬те И. Г. Спасского "Русская монетная система" указывается, что в течение трех месяцев 1726 г. (с мая по июль) проба сплава для раз¬менной серебряной монеты изменялась сначала с 64-й на 48-ю, а за¬тем с 48-й на 42-ю.
Есть все основания считать, что в своей трактовке указов от 25 мая и 15 июня 1726 г. А. А. Ильин, И. И. Толстой и И. Г. Спасский безусловно правы. Простейшие расчеты показывают, что в этих указах речь идет именно о сплавах 64-й и 48-й проб, только проба выражена в них через содержание лигатуры в единице веса сплава. Действительно, сплав в 1/2 пробы содержит 1/2 часть меди и 1/2 часть чистого серебра, т. е. имеет 48-ю пробу, а сплав в 1/3 пробы — 1/3 часть меди и 2/3 части чистого серебра, т. е. имеет 64-ю пробу. Что же касается сплава в 1/4 пробы, предназначавшегося для изготовления рублей и полтин, то его состав (1/4 часть меди и 3/4 части чистого серебра, т. е. 72-я проба) очень близок к составу сплава 70-й пробы, действительно использовавше¬гося для чеканки в 1725 — 1727 гг. монет этих номиналов и узаконен¬ного указом от 8 февраля 1727 г. Следовательно, три образцовые полуполтины 1726 г. были отчеканены одна из сплава 72-й пробы, другая из сплава 64-й пробы и третья из сплава 48-й пробы, причем согласно указу от 15 июня 1726 г. сплав 48 пробы был определен для чеканки гривен.
Почему же обер-комендант Фаминцын доложил в Берг-коллегию за¬ведомо неверные сведения о пробе сплава образцовых полуполтин? В "экстрактах" содержатся следующие документы, имеющие непосредст¬венное отношение к этому вопросу. Прежде всего, доношение минцмей-стера Левкина (Дитерика Лефкена. — В. У.) от 8 июля 1726 г. и некото¬рые другие документы свидетельствуют о наличии, видимо, устного, не подтвержденного официальной бумагой, распоряжения А. Д. Меншико-ва о чеканке гривен из сплава не 48-й, а 42-й пробы "новой инвенции". Что представляет собой такой сплав, становится ясным из справки, по¬мещенной в "Горном журнале" за 1832 г. : "Новой же инвенцией назы¬вались для того, что лигатура была составлена с арсеникум (с мышья¬ком. — В. У.), дабы посредством оной довесть то низкопробное сереб¬ро до такого вида, каковые есть настоящие 70 пробы серебряные моне¬ты". Минцмейстер Левкин, которому был выдан подряд на чеканку гривен, неоднократно доносил, что этот сплав не обеспечивает выдер¬живание заданного допуска по пробе, поскольку его состав получается неоднородным даже в отдельно взятом слитке. Более того, Левкин со¬общил в Берг-коллегию, что серебряные слитки, полученные им от Фаминцына для изготовления гривен, при исследовании показали са¬мые различные значения пробы: 37-ю, 27-ю, 24-ю, 20-ю и даже 18-ю, причем иногда из-за спешки определение пробы сплава перед чекан¬кой гривен вообще не производилось. Со своей стороны Фаминцын в докладе Берг-коллегии от 11 ноября 1726 г. признает, что среди отче¬каненных гривен действительно были обнаружены экземпляры с пони¬женной пробой сплава (до 38-й), но что произошло это исключитель¬но по вине минцмейстера. Одновременно он сообщает, что согласно ведомости, составленной Левкиным и другими "пробовальными масте¬рами", рублевики и полуполтины, которых "наделано было доволь¬но", имели пробу сплава, превышающую значения, якобы определен¬ные для этих монет указом от 25 мая и 15 июня 1726 г.: первые — 62 (вместо 57 2/3), а вторые — 55 1/6 (вместо 43 2/4), и что впоследст¬вии все эти монеты были переделаны в гривны 42-й пробы.
Из документов Берг-коллегии также явствует, что во втором полуго¬дии 1726 г. производились опыты по составлению для гривен сплава той же 42-й пробы, но с использованием лигатуры, разработанной комисса¬ром Московской монетной конторы Крекшиным и содержавшей селит¬ру, мышьяк и сулему, и что сплав такого состава не только оказался не¬допустимо хрупким, но и разлагался еще будучи в слитках.
Сопоставление всех этих сведений позволяет сделать выводы:
1. Массовая чеканка разменной серебряной монеты производилась в 1726 — 1727 гг. из сплавов пониженной пробы по сравнению со сплавами, утвержденными указами от 25 мая и 15 июня 1726 г.: полупол¬тины чеканились из сплава примерно 55-й пробы, а гривны — из сплава 42-й пробы и ниже (вплоть до 18-й) с добавкой мышьяка.
2. Добавка в лигатуру мышьяка, видимо, не обеспечивала надеж¬ной маскировки незаконного снижения пробы сплава гривен, в связи с чем был разработан новый состав лигатуры, оказавшийся, впрочем, совершенно непригодным.,
3. Вероятность существования гривен из сплава 64-й пробы (со¬гласно указу от 25 мая) и 48-й пробы (согласно указу от 15 июня) ничтожно мала ввиду незначительности промежутка времени между этими указами, а также между указом от 15 июня и распоряжением Меншикова о снижении пробы до 42-й, последовавшим не позднее 8 июля (а не 15 июля, как считали Ильин и Толстой).
4. Минцмейстеры Левкин и Рыбаков не могли не знать состава сплавов, из которых были отчеканены образцовые полуполтины, рас¬сматривавшиеся Верховным тайным советом, поскольку в указе от 25 мая 1726 г. прямо говорится, что именно они подписали свиде¬тельство о пробе сплава этих монет. Однако сообщить эти сведения в Берг-коллегию они не могли, поскольку это было бы равносильно выступлению против всемогущего А. Д. Меншикова.
5. Обер-комендант Фаминцын, один из фаворитов Меншикова, пользуясь неосведомленностью Берг-коллегии и умолчанием минц-мейстеров, в справке, представленной в Берг-коллегию, дал заведомо ложную расшифровку необычного обозначения проб сплава, приме¬ненного в указах от 25 мая и 15 июня 1726 г., и тем самым предотвра¬тил разоблачение шедшей полным ходом по указанию Меншикова незаконной чеканки низкопробных гривен.
В настоящее время, кроме небольшого количества полуполтин 1726 г. массовой чеканки (см. рис. 2), уцелевших от передела их в гривны, известны еще две монеты, находящиеся в собрании Государ¬ственного Эрмитажа: пробный экземпляр полуполтины (см. рис. 1) и образцовый экземпляр, пробитый, прошнурованный и опечатанный сургучной печатью (его изображение опубликовано в книге И. Г. Спасского "Русская монетная система"). Остается выяснить, из ка¬кого сплава отчеканены эти два экземпляра.
Экземпляр полуполтины, определяемый нами как пробный (см. рис. 1), в Корпусе русских монет вел. кн. Георгия Михайловича предположительно отнесен к новоделам, и в описании этой монеты содержится следующее за¬мечание: "Несмотря на то, что рисунок орла и характер букв походят на мо¬неты того времени, я предполагаю, что эта монета отчеканена в поздней¬шее время, т. к. по внешнему своему виду она из высокопробного се¬ребра, чего, судя по документальным данным, быть не должно". И действительно, по цвету сплава, свидетельствующему о весьма высо¬кой пробе, этот экземпляр полуполтины явно отличается как от полупол¬тин массовой чеканки, так и от образцового экземпляра, однако ни¬каких других признаков, присущих новоделам, он не имеет. К тому же хорошо известно большое количество действительно новодельных полуполтин 1726 г. (рис. 3), которые чеканились заново изготовлен¬ными штемпелями, довольно точно копирующими штемпеля полупол¬тин массовой чеканки (см. рис. 2). Поэтому появление полуполтины, отличающейся от полуполтин массовой чеканки не только пробой сплава, но и несколько измененным рисунком гербового орла, может иметь лишь одно приемлемое объяснение: это единственный дошед-ший до нас пробный экземпляр из числа отчеканенных в сплаве 72-й пробы для представления на рассмотрение Верховного тайного сове¬та. Поскольку же он не пробит, то это либо тот самый экземпляр, ко¬торый согласно указу от 25 мая 1726 г. поступил на хранение в Вер¬ховный тайный совет, либо подобных монет из сплава 72-й пробы было отчеканено более трех экземпляров.
Из того же сплава 72-й пробы должен бы быть отчеканен и образцо¬вый экземпляр полуполтины, т. к. на этикетке, прикрепленной к проде¬тому через отверстие в этой монете шнуру, значится: "3 пробы 1/4". Од¬нако, скорее всего, это не так.
Во-первых, по цвету сплава образцовый экземпляр очень близок к полуполтинам массовой чеканки, а эти последние, как уже говори¬лось, чеканились из сплава 55-й пробы. Во-вторых, образцовый и пробный экземпляры полуполтины отчеканены различными комп¬лектами штемпелей, а изготовление для чеканки двух экземпляров одной и той же пробной монеты двух комплектов штемпелей, имею-щих хорошо заметные, но совершенно несущественные отличия (главным образом — в рисунке хвоста гербового орла), могло пре¬следовать только одну цель: облегчить распознавание экземпляров, отчеканенных из сплавов различной пробы. Наконец, наиболее веро¬ятно, что массовая чеканка полуполтин производилась таким же штемпелем, какими был отчеканен образец из слава 64-й пробы, ут-вержденного для монет этого номинала указом от 25 мая; штемпеля же всех известных нам полуполтин массового чекана полностью идентичны штемпелям образцовой монеты. Следовательно, имеется достаточно оснований считать, что пробитый и опечатанный образцо¬вый экземпляр полуполтины отчеканен из сплава 64-й пробы, а за¬пись на его этикетке является ошибочной. При этом необходимо от¬метить, что в процессе подготовки указа, подписанного 25 мая 1726 г., была допущена явная путаница в отношении номенклатуры сплавов, нашедшая отражение даже в официальных документах. Так, в прото¬коле Верховного тайного совета от 16 мая 1726 г. зафиксированы рекомендации, утвержденные позднее указом от 25 мая. Однако в журнале Верховного тайного совета в записи от 18 мая содержатся уже совершенно иные рекомендации: сплав в 1/4 пробы определен для чеканки алтынников, сплав в 1/3 пробы — для чеканки рублей и полтин, а сплав в 1/2 пробы — для чеканки полуполтин и гривен. На¬конец, запись в журнале Верховного тайного совета от 27 мая 1726 г. свидетельствует, что рекомендации, содержащиеся в записи от 18 мая, ошибочны, и подтверждает первоначальное решение. Вполне естест¬венно предположить, что в таких условиях легко могла произойти ошибка и при этикетировании образцов.
Какие же цели преследовал проект 1726 г., планировавший возоб¬новление чеканки 25-копеечников? Прежде всего, появление этого проекта было, видимо, обусловлено потребностью ликвидировать су¬ществовавший разрыв между полтинным и 5-копеечным номинала¬ми, создававший определенные неудобства при расчетах (на решение этого вопроса было направлено и введение в обращение гривны). Но основная цель проекта 1726 г. усматривается все же в переводе полупол¬тины из разряда банковой в разряд разменной монеты. Выгода от та¬кой операции достаточно очевидна: при массовой чеканке полупол¬тин из серебра пониженной пробы по монетной стопе, установленной для разменной монеты, достигалось ощутимое снижение расхода чис¬того серебра по сравнению с расходом его при чеканке полуполтин, приравненных к банковой монете. К тому же проба серебра, исполь¬зовавшегося для чеканки полуполтин, была незаконно снижена с 64-й, утвержденной именным указом, до 55-й. В результате всех этих меро¬приятий экономия чистого серебра могла составить около 5,9 кг на каж¬дую тысячу руб. в отчеканенных полуполтинных монетах, а при сущест¬вовавшей тогда цене на чистое серебро (18 коп. за золотник) дополнительный доход казны составил бы в среднем 246 руб. с каждой тысячи руб. Однако с началом массовой чеканки гривен из сплава 42-й про¬бы (и ниже) фактический расход чистого серебра на каждую тысячу руб. в гривенной монете оказался как минимум на 3,5 кг меньше по сравнению с расходом на такую же сумму в полуполтинной монете, что давало дополнительную прибыль в размере не менее 146 руб. с каждой тысячи руб. Видимо, именно это обстоятельство и послужило причиной того, что проект возобновления чеканки полуполтины фак¬тически так и не был реализован, а уже отчеканенные полуполтинные монеты были переплавлены и использованы при чеканке гривен.
Серебряный 2-рублевик 1726 г. (см. рис. 5) известен в настоящее вре¬мя только в виде новодела, в связи с чем закономерно возникает вопрос: а действительно ли была- пробная чеканка 2-рублевиков? Чтобы отве¬тить на этот вопрос, обратимся прежде всего к самой монете. Штемпеля, которыми отчеканены новодельные 2-рублевики 1726 г., не дают ни ма¬лейших оснований сомневаться в их подлинности. Более того, среди рублей массового выпуска 1726 — 1727 гг. легко обнаруживаются экзем¬пляры, штемпеля реверса которых изготовлены, несомненно, тем же ре¬зчиком, который изготовил и штемпель реверса 2-рублевика — на рис. 6 и 7 представлены оборотные стороны двух таких монет.
Существование подлинных экземпляров 2-рублевика 1726 г. под¬тверждается и документально. В журнале Верховного тайного совета имеется следующая запись от 15 июня 1726 г. : "В Верховном Тай¬ном Совете Рейхс-Маршал и Генерал-фельдмаршал, Светлейший Князь (А. Д. Меншиков. — В. У.) объявил ведомость за руками де¬нежных дворов пробовальных мастеров Левкина, Шлаттера, Рыбако¬ва и Шагина о пробе 2-рублевиков новой инвенции из нового сереб¬ра..." Таким образом, факт пробной чеканки в 1726 г. серебряного 2-рублевика не вызывает никаких сомнений, а упоминание в журнале о "новом серебре" и о "новой инвенции" раскрывает и цель разработ¬ки этой монеты: подлинные экземпляры 2-рублевика были отчекане¬ны из низкопробного серебра с "облагораживающей" добавкой в ли¬гатуру мышьяка. К тому же сравнительно малый диаметр 2-рублеви-ка 1726 г. позволяет предположить, что Верховный тайный совет рас¬сматривал вопрос о возможности снижения не только пробы сплава, но и весовой нормы серебряных банковых монет. Действительно, диа¬метр 2-рублевика, достаточно точно определяемый на новодельном экземпляре по диаметру штемпелей, был равен примерно 46 мм, а это явно недостаточно для 2-рублевика в случае чеканки его по су¬ществовавшей в то время монетной стопе банковой монеты, посколь¬ку в большинстве случаев рубли 1725 — 1726 гг. изготавливались пе¬речеканкой талеров и имели диаметр около 43 мм. Такое несоответ¬ствие было очевидно и для разработчиков 2-рублевика: чтобы он за¬метнее отличался от уже находившихся в обращении рублей, на его реверсе кроме обычного обозначения номинала было введено дубли¬рующее обозначение в виде римской цифры "И" и литеры "Р" (т. е. "два рубля"). К сожалению, из-за отсутствия подлинной монеты нет никакой возможности установить монетную стопу и состав сплава пробных экземпляров 2-рублевика, рассматривавшихся Верховным тайным советом, поскольку в письменных источниках эти сведения не получили отражения.
В истории русской монетной чеканки пробный гривенник 1726 г. (рис. 8) является первой медной монетой 10-копеечного номинала (если не считать медные квадратные гривны 1725 — 1726 гг., относя¬щиеся к совершенно особой серии монет). 10-копеечный номинал у медной монеты явление вообще довольно редкое, и введение его в обычный набор номиналов медных монет всегда имело в каждом кон¬кретном случае свою особую причину [Кроме гривенника 1726 г. и квадратных гривен, чеканка медных 10-копеечников име¬ла место еще в четырех случаях: 10-копеечник 1762 г. выпускался при перечеканке медных монет с удвоением их номинала и обеспечивал перечеканку (вместо переплавки) 5-копеечников старого образца; ту же природу имел и 10-копеечник 1796 г.; 10-копе¬ечник образца 1830 г. чеканился в период резкого обесценивания медных денег — бу¬дучи старшим номиналом в серии медных монет, он по своей покупательной способности соответствовал всего 3 коп. в серебре; а сибирский 10-копеечник (1764 — 1781 гг.) ком¬пенсировал отсутствие в этой региональной серии серебряных монет, поскольку такие монеты достоинством в 20, 15 и 10 коп. не были утверждены.], поскольку традиционно 10-копеечник чеканился в серебре. А появление медного гривенника в 1726 г. было, видимо, опять связано с поисками путей увеличения дохо¬дов казны.
На базе серебряных монет такие поиски, как говорилось выше, особым успехом не увенчались: не состоялась массовая чеканка пол¬уполтины, переведенной в разряд разменной монеты, не получило одобрения снижение пробы серебра (а возможно, и весовой нормы) банковых монет, продемонстрированное Верховному тайному совету на пробном серебряном 2-рублевике, а чеканка серебряной гривны с незаконно сниженной пробой сплава никак не могла считаться на¬дежным источником доходов казны в течение хоть сколько-нибудь продолжительного времени. Тогда, видимо, и возник новый проект, предусматривавший принятие более радикальных мер — полную за¬мену серебряной разменной монеты медной. А поскольку в 1726 г. в массовой чеканке находилась серебряная разменная монета только одного номинала — гривна, то и ее медный заменитель появляется в виде пробной монеты того же номинала, отчеканенной по стопе в 40 руб. из пуда меди, т. е. полностью согласованной по весовой норме с единственно чеканившейся тогда массовыми тиражами медной мо¬нетой — 5-копеечником образца 1723 г. (рис. 31). Каких-либо письменных источников, содержащих сведения об этом проекте, пока обнару¬жить не удалось.
Конечно, не исключено, что проект предусматривал замену мед¬ными гривенниками только части серебряных гривен, в связи с чем массовый выпуск последних подлежал бы не прекращению, а только ограничению. Однако в пользу предположения о полной замене сви¬детельствует тот факт, что практика одновременного выпуска монет одного и того же номинала, но чеканенных в разных металлах, утвер¬дилась как постоянное явление фактически только с 1830 г. [Чеканка при Петре I до 1718 г. наряду с медными также и серебряных копеек доре¬форменного образца (при отдельных попытках заменить эти последние серебряными копейками регулярного чекана) была сугубо временной и лишь обеспечивала доверие к вновь введенной медной монете. Столь же эпизодический характер носила и парал¬лельная чеканка серебряных и медных 5-копеечников в 1758 — 1761 гг.]. Кроме того, в случае принятия решения о выпуске медных гривенников вряд ли имело бы смысл затягивать авантюру с незаконной чеканкой низ¬копробных гривен: дополнительная прибыль казны от замены сереб¬ряных гривен медными гривенниками была бы значительно большей, чем от снижения пробы сплава гривен. Несмотря на весьма заманчи¬вую перспективу, этот проект также не был реализован.
Пробная медная копейка 1726 г. (см. рис. 9) по оформлению авер¬са, реверса и гурта, а также по своей массе полностью идентична ко¬пейке 1724 г. (рис. 10). Как известно, копейки 1724 г. появились в результате перечеканки копеек 1704 — 1718 гг. — это была единст¬венная в своем роде перечеканка медных монет без изменения их но¬минала, а следовательно, и монетной стопы, тогда как во всех осталь¬ных случаях медная монета перечеканивалась с целью изменения ее весовой нормы. Как свидетельствуют документы, столь необычная перечеканка была одной из мер борьбы с фальшивомонетчиками.
В связи с появлением к концу первой четверти XVIII в. угрожаю¬щего количества фальшивой медной монеты правительством Петра I было принято решение все ранее выпущенные полушки и деньги пе¬реплавить и использовать при изготовлении пятаков образца 1723 г., а копейки перечеканить в монеты того же номинала, но штемпелями нового образца. В изданном по этому поводу сенатском указе от 31 января 1724 г. предписано: "...а на тех дворах копейки перечека¬нивать в копейки ж новым образцом, на которых на одной стороне вместо герба, изображеннаго на пятикопеешниках, изобразить ездока с копьем, как на прежних копейках было, а на другой написать: ко¬пейка, а по краям тех копеек сделать гуртики против образцовой ко¬пейки глубже..." Интересно отметить, что штемпеля копейки 1724 г. полностью отвечают требованиям, предъявлявшимся к штемпелям пятака образца 1723 г. согласно именному указу от 28 июня 1723 г. 16:
"...А для пресечения воровства, дабы отливать было не можно, такш новыя деньги делать с резьбою мелкою, а не обронною (толстой, вы¬пуклой. — В. У.), доброго мастерства, и по краям опечатывать ж подобие рубешков, а на одной стороне, на которой назначена будеп цена и год, оставлять половину гладкого места..." Действительно, что¬бы затруднить подделку, изображение всадника на копейке 1724 г. очеш небольшого размера и тщательно выполнено; на обеих сторонах монеть оставлено много гладкой поверхности, не занятой изображениями и над¬писями, на которой будут хорошо видны мелкие раковины (если под¬делка будет изготовлена литьем); на гурт монеты нанесена сетчатая на¬сечка, воспроизвести которую при литье невозможно.
Поскольку при жизни Петра I перечеканка копеек 1704 — 1718 гг. в копейки 1724 г. была только начата, правительство Екатерины I со¬чло необходимым ее продолжить, что подтверждается следующей за¬писью в протоколе Верховного тайного совета от 8 марта 1727 г. (приложение II) : "А нынешния медныя пятикопеечники и вновь пе¬репечатанные копейки делаются чистою работою, и подделываться под них... ворам не без трудности". И далее: "А сколько тех пятикопе¬ечников вновь сделано и старых копеек перечеканено и на старыя деньги променено будет, о том рапортовать по все месяцы в кабинет". Сам характер этой записи свидетельствует о том, что и после 1724 г. перечеканка "старых" (1704 — 1718 гг.) копеек шла полным ходом, но вот копеек 1726 г. автору на сегодня известно всего-навсего шесть эк¬земпляров. И что самое удивительное — отчеканены они с использо¬ванием четырех различных комплектов штемпелей: одним комплек¬том отчеканено три экземпляра монеты, а остальными тремя комп-лектами сделано по одному оттиску. Не вызывает сомнения, что при наличии четырех комплектов штемпелей объем чеканки мог быть столь ограниченным только в том случае, если все штемпеля, датиро¬ванные 1726 г., предназначались для продолжения перечеканки копе¬ек 1704 — 1718 гг., но по каким-то причинам в массовом производстве использованы не были, а все копейки 1726 г. представляют собой лишь пробные оттиски этих штемпелей. Следовательно, весь объем перечеканки копеек 1704 — 1718 гг. был выполнен в 1724 — 1727 гг. штемпелями, датированными только 1724 г.
Почему все же было принято решение произвести перечеканку ко¬пеек 1704 — 1718 гг., сохраняя для них устаревшую 20-рублевую сто¬пу? Ведь в том же 1724 г. существовал проект перечеканки этих копе¬ек в 2-копеечники, т. е. в монеты узаконенной для того времени 40-рублевой стопы, — свидетельством тому является пробный мед¬ный грош 1724 г. (рис. 11), на некоторых экземплярах которого от¬четливо видны следы изготовления их перечеканкой из петровских копеек.
Наиболее вероятно, что такое решение было обусловлено прежде все¬го неудачей, постигшей проекты 1718и1721гг., предусматривавшие на¬чало чеканки медных копеек 40-рублевой стопы (рис. 12 — 14). Отсутст¬вие массовой чеканки копеек нового образца привело к тому, что за¬менить старые копейки 20-рублевой стопы, ликвидация которых бы¬ла уже предрешена, оказалось нечем, а правительство Петра I счита¬ло, видимо, недопустимым исключать из обращения медную монету такого основополагающего номинала, как копейка. Выход из создав¬шегося положения и обеспечила перечеканка старых копеек новыми штемпелями, но без изменения их номинала, хотя одновременное присутствие в обращении медных монет, имеющих различную весо¬вую норму, создавало определенные трудности. Но как только в 1727 г. появляются новые проектные разработки копеек 40-рублевой стопы (см. рис.24, 25, 27, 30 и 32), одновременно появляются и пробные 2-копеечники (см. рис. 23, 26 и 29), штемпеля которых обеспечивали перечеканку копеек 1704 — 1718 и 1724 гг. с переводом их в 40-руб-левую монетную стопу. Ни в 1727 г., ни позднее перечеканка петров¬ских копеек с удвоением их номинала так и не была осуществлена.
Так обстоит дело с пробными монетами 1726 г. Что же касается проб 1727 г., то подавляющее большинство их появилось в связи с необходимостью ликвидировать назревавший к этому времени раз¬менный кризис, т. к. в течение предшествовавших четырех лет вся разменная монета, чеканившаяся массовыми тиражами, имела номи¬налы не ниже 5 коп.
Пробные серебряные разменные монеты 1727 г. известны в двух но¬миналах: 3 коп. (см. рис. 15) и грош, представленный в двух вариантах (см. рис. 16, 17). 3-копеечник и первый вариант гроша (см. рис. 16) имеют оформление аверса и реверса, монетную стопу и пробу сплава, совпадающие с аналогичными характеристиками серебряной гривны массового выпуска 1726 — 1727 гг. (см. рис. 4). Что же касается вто¬рого варианта гроша (см. рис. 17), то он отличается от всех этих мо¬нет чрезвычайно низкой пробой серебра (имеющего темный цвет с медным оттенком), значительно большей лигатурной массой и изме¬ненным оформлением реверса (иначе скомпонованы основное и дуб¬лирующее обозначение номинала и дата, а дублирование обозначе¬ния номинала произведено дважды — счетными точками и палочка¬ми). Лигатурная масса этой монеты равна 1,27 г., что соответствует мо¬нетной стопе в 6 руб. 45 коп. из фунта легированного серебра, тогда как гривна чеканилась в 1726 — 1727 гг. по стопе в 15 руб. 84 коп. из фунта.
Причина появления двух вариантов серебряного гроша 1727 г. стано¬вится более или менее понятной, если провести аналогию с появлением в 1714 г., в дополнение к серебряной копейке массового выпуска 1713 — 1714 гг. (рис. 18), ее пробной разновидности (рис. 19).
Как известно, в 1711 — 1712 гг. производилась массовая чеканка алтынов из серебра примерно 72-й пробы по стопе банковой монеты, вследствие чего эти алтыны имели очень малые размеры и массу, рав¬ную 0,8 г, и потому были весьма неудобны в обращении (рис. 20). В 1713 г. проба сплава серебряных алтынов была снижена до 38, при¬чем количество чистого серебра, содержавшегося в этих монетах, ос¬талось примерно тем же. Это мероприятие привело к значительному увеличению размеров и массы серебряных алтынов нового образца (рис. 21), и появилась возможность выпуска серебряных копеек регу¬лярного чекана (рис. 18), которые должны были заменить все еще че¬канившиеся серебряные копейки дореформенного образца. Однако копейки 1713 — 1714 гг. оказались столь же неудобными в обраще¬нии, как и старые алтыны (масса копейки равна 0,6 г), в связи с чем, видимо, и появилась пробная серебряная копейка 1714 г. увеличен¬ного размера с массой, равной 2,18 г (см. рис. 19). Никаких докумен¬тальных сведений по этой копейке обнаружить не удалось, а потому можно только предположить, что и в этом случае была опять-таки снижена проба сплава при неизменном содержании в монете чистого серебра. Если такое предположение справедливо, то сплав пробной копейки 1714 г. должен иметь пробу не выше 12-й, и это полностью подтверждается тем, что такая монета, находящаяся в собрании Госу¬дарственного Эрмитажа, по цвету имеет вид медной монеты [Примерно так же выглядят и некоторые другие низкопробные серебряные монеты, значение пробы сплава которых известно: например, разменные русско-польские мо¬неты с пробой сплава в 18 2/3, или монеты низших номиналов для Пруссии с пробой сплава от 18-й до 6-й.].
Очень схожая ситуация наблюдается и в случае с двумя варианта¬ми пробного гроша 1727 г. Действительно, масса 1-го варианта гроша равна всего 0,55 г, и весьма вероятно, что 2-й вариант лишь обеспе¬чивал большее удобство пользования этой монетой в обращении. Ес¬ли считать, что количество чистого серебра в обоих вариантах гроша примерно одинаково, то при 42-й пробе сплава 1-го варианта 2-й ва¬риант будет иметь 18-ю пробу сплава. Поскольку же диаметр 2-го ва¬рианта гроша оказался близким к диаметру гривны (см. рис. 4), по¬требовалось внести заметные различия в их внешний вид, чем и объ¬ясняются перечисленные выше особенности оформления реверса 2-го варианта гроша. Как и по пробной копейке 1714 г., по 2-му варианту пробного гроша 1727 г. никаких сведений не обнаружено. Лишь в Корпусе русских монет вел. кн. Георгия Михайловича помещена краткая справка, свидетельствующая, что экземпляр этой монеты, находящийся в собрании Государственного Исторического музея, не является единственным.
Все медные пробные монеты 1727 г. преследовали, как и рассмот¬ренные выше пробные разменные серебряные монеты, только одну цель — ликвидацию разменного кризиса путем включения в обраще¬ние монет номиналом не выше 5 коп., отчеканенных по стопе в 40 руб. из пуда меди, а их большое многообразие объясняется либо поисками наилучшего внешнего оформления, либо принадлежностью их к двум различным царствованиям. Что же касается пробного се¬ребряного рубля 1727 г. с портретом Петра II на аверсе и с гербовым орлом на реверсе, известного в единственном экземпляре (рис. 22), то он представляет собой отклоненный вариант внешнего оформле¬ния рублевиков нового образца: для массовой чеканки был утвержден вариант с монограммой Петра II на реверсе.
Среди перечисленных в начале очерка пробных монет, кроме, полупол¬тины 1726 г. (см. рис. 1), о которой уже говорилось, имеются еще три монеты 1727 г., подлинность которых до последнего времени остава¬лась под сомнением. Это безымянная копейка с московским гербом на аверсе и крестом на реверсе (см. рис. 30), которая считалась под¬дельной, и две монеты с латинскими вензелями Петра II — недатиро¬ванная копейка (см. рис. 39) и полушка (см. рис. 40), причисляемые к новоделам. Однако имеются веские основания не соглашаться с от¬рицанием их подлинности.
В 1897 г. московский нумизмат-любитель П. В. Зубов в своей ра¬боте "Материалы по русской нумизматике" опубликовал медную копейку образца 1728 — 1729 гг., но датированную 1727 г. Сам П. В. Зубов считал эту монету (которая находилась в то время в его кол¬лекции, а позднее поступила в собрание Государственного Историче¬ского музея) подлинной и относил ее к монетам царствования Петра II. Несмотря на эту публикацию, безымянная копейка 1727 г. с крестом на реверсе (см. рис. 30) не была включена ни в Корпус русских монет вел. кн. Георгия Михайловича, ни в руководства для собирателей рус¬ских монет, составленные X. X. Гилем, А. А. Ильиным и И. И. Толстым. Причиной этого явилось прочно укоренившееся еще с первой половины XIX в. мнение, что все известные экземпляры подобной копейки 1727 г. являются подделками, изготовленными из копеек 1728 — 1729 гг. путем изменения последней цифры даты. Например, в Корпусе русских монет имеется следующее примечание к описанию копейки 1728 г.: "П. В. Зу¬бов в своем труде "Материалы по русской нумизматике" (М., 1897 ) в таблице VI за № 88 издал подобные же копейки 1727 г., между тем как Рейхель в своем "Reichelsche Munzsammlung" (Спб., 1842 ) указывает под № 4635, что настоящих копеек 1727 г. в действительности не суще-ствует, и полагает, что на копейках 1727 г. последняя цифра переделана из 8". Постараемся разобраться, насколько справедливо это категори¬ческое утверждение.
Оставляя пока в стороне вопрос о подлинности зубовской копейки, уточним, могла ли подобная копейка вообще появиться до 1728 г.? Чтобы выяснить это обстоятельство, прежде всего рассмотрим внеш¬нее оформление копеек массового выпуска 1728 — 1729 гг. (рис. 41). Такое рассмотрение дает следующие результаты:
1. Оформление аверса этих копеек (московский герб, отделенный двойной чертой от надписи "МОСКВА") полностью заимствовано у двух пробных монет 1727 г. с вензелем Екатерины I на реверсе — у 2-копеечника (см. рис. 23) и у копейки (см. рис. 24).
2. Оформление реверса (крест из двойных линий и в нем пересека¬ющиеся обозначения номинала и даты) заимствовано у 5-копеечника (рис. 31), массовый выпуск которого был начат еще в 1723 г.
3. Рисунок гуртового узора (цепочка из выпуклых колец с выпуклой точкой внутри каждого кольца — рис. 42) заимствован у двух пробных копеек 1727 г. с вензелем Екатерины I на реверсе (см. рис. 24, 25).
Таким образом, получается, что все элементы внешнего оформле¬ния копеек массового выпуска 1728 — 1729 гг. являются полностью заимствованными у монет, отчеканенных не только ранее 1728 г., но и вообще до воцарения Петра П. Поэтому есть все основания ожидать нахождения среди этих более ранних монет и копейки, полностью идентичной копейкам 1728 — 1729 гг., но датированной 1727 г.
Далее, сопоставляя между собой все медные монеты, отчеканен¬ные в 1727 г. (при допущении существования в подлиннике рассмат¬риваемой нами копейки), можно выявить среди них такие, которые образуют отдельные группы, базирующиеся на полном единообразии оформления их аверса и реверса:
1-я группа: 2-копеечник с вензелем Екатерины I (см. рис. 23) — копейка с вензелем Екатерины I (см. рис. 24).
2-я группа: грош с вензелем Екатерины I под короной (см. рис. 26) — копейка с вензелем Екатерины I под короной (см. рис. 27).
3-я группа: грош безымянный с московским гербом и крестом (см. рис. 29) — копейка безымянная с московским гербом и крестом (см. рис. 30).
4-я группа: пятак безымянный с государственным гербом и кре¬стом (см. рис. 31) — копейка безымянная с государственным гербом и крестом (см. рис. 32).
Перечисленные восемь монет образуют безупречные по своему единству группы. Но и все остальные медные монеты 1727 г. могут быть также, с полным на то основанием, распределены по группам.
Прежде всего, полушка с вензелем Екатерины I под короной (см. рис. 28) безусловно относится ко 2-й группе. Дело в том, что при проектировании этой монеты, видимо, учтен опыт чеканки полушек 1718 — 1722 гг., которые, имея очень малый диаметр кружка, могли получить лишь весьма убогое оформление и были крайне неудобны в обращении. Чтобы избежать этих недостатков, полушка 1727 г. была отчеканена на большом тонком кружке и по размерам была близка к копейке, а потому должна была, подобно 2-му варианту серебряного гроша (см. рис. 17), получить (и получила) оформление одной из сторон, отличающееся от оформления других монет, имеющих вен¬зель под короной и составляющих 2-ю группу. На этом же основании образуются еще две группы медных монет 1727 г.:
5-я группа: копейка с русским вензелем Петра II (см. рис. 37) — полушка с русским вензелем Петра II (см. рис. 38).
6-я группа: копейка с латинским вензелем Петра II (см. рис. 39) — полушка с латинским вензелем Петра II (см. рис, 40).
Что же касается второй копейки с вензелем Екатерины I без коро¬ны (см. рис. 25), то она по всем признакам является разновидностью копейки, представленной на рис.24, и относится к 1-й группе, так же как остальные четыре копейки Петра II (см. рис. 33 — 36) являются разновидностями копейки, представленной на рис. 37, и относятся к 5-й группе.
Таким образом, распределение по группам охватывает все без иск¬лючения пробные медные монеты 1727 г., и это не может быть про¬стой случайностью: проектирование этих монет велось, несомненно, с учетом составления из них серий, включающих по два-три номина¬ла каждая. А раз это так, то существование интересующей нас безымян¬ной копейки с крестом (см. рис. 30) предопределено наличием безы¬мянного гроша с крестом (см. рис. 29), составляющего с ней единую серию. Кстати сказать, подлинность этого гроша никем и никогда не оспаривалась, а ведь парная ему копейка 1727 г. полностью с ним однотипна.
И наконец, есть основания полагать, что существовал, а может быть, и существует, еще один экземпляр безымянной копейки 1727 г. с крестом, кроме находящегося в собрании Государственного Истори¬ческого музея. И вот почему. В доношении Монетной конторы от 29 февраля 1728 г. значится: "Его Императорского Величества указ из Верховного Тайного Совета данной сего февраля 8, а в манетной канторе получен 21 числа, по которому повелено медные копейки де¬лать новым штемпелем, и при том указе обрасцовая копейка за шну¬ром и печатью в манетную кантору получена, и против оной обрасцо-вой копейки такова ж копейка за шнуром и печатью манетной канто¬ры прилагаетца при сем доношении". Вместе с этим документом, хранящимся в Центральном государственном архиве древних актов, в деле находится и сама образцовая копейка, датированная 1728 г., — пробитая, прошнурованная и опечатанная. Зачем же потребовалось изготавливать вторую образцовую копейку, если уже имелся первоначальный образец, присланный с указом в Монетную контору? Вполне очевидно, что этот первоначальный,образец был именно той моне¬той, которая в числе других пробных копеек рассматривалась в Вер¬ховном тайном совете и получила одобрение, о чем свидетельствует запись от 31 января 1728 г. в журнале Верховного тайного совета: "Потом впущен и советник Татищев; и объявляли медным копейкам новые штемпеля, из которых один апробован (утвержден. — В. У.): с крестом и российскою надписью". Поскольку все пробные монеты Петра II, известные как в подлинниках, так и в рисунках, датированы только 1727 г., то и этот образец имел, несомненно, ту же дату и по¬тому не подходил под описание, опубликованное позднее для всеоб¬щего сведения в указе Монетной конторы от 10 апреля 1728 г. о вы¬пуске копеечной монеты нового образца. Именно для того, чтобы вещественный образец полностью соответствовал его описанию в указе, и была изготовлена вторая образцовая копейка, датированная уже 1728 г. и представленная Монетной конторой в Верховный тай¬ный совет. На основании этого можно утверждать, что в делах Мо¬нетной конторы находился еще один экземпляр копейки с крестом, полученный из Верховного тайного совета и датированный 1727 г.
Следовательно, есть основание считать существование подлинной безымянной копейки с крестом 1727 г. вполне реальным, а это делает правомерной попытку доказать, что экземпляр такой монеты, нахо¬дящийся в собрании Государственного Исторического музея, являет¬ся подлинником.
Противники признания подлинности копейки, опубликованной П. В. Зубовым, правы в одном — все поддельные копейки 1727 г. действительно изготовлены из копеек 1728 или 1729 г. путем измене¬ния последней цифры даты, а поэтому очевидны две возможности опознания таких подделок: обнаружение следов "доработки" даты и выявление среди копеек 1728 и 1729 гг. экземпляра, отчеканенного с использованием тех же штемпелей, которыми была оттиснута иссле¬дуемая монета. Проведенное с целью обнаружения этих признаков обследование копейки 1727 г. из собрания Государственного Истори¬ческого музея дало следующие результаты:
а) осмотр реверса при 10-кратном увеличении не выявил ни ма¬лейших следов фальсификации даты, которые обычно бывают замет¬ны на поддельных копейках 1727 г. даже при осмотре их невооружен¬ным глазом; более того, не вызывает сомнения тот факт, что обе се¬мерки в дате выбиты на штемпеле реверса этой монеты одним и тем же цифирным пунсоном;
б) сличение аверса и реверса монеты из собрания Государственно¬го Исторического музея с аверсом и реверсом большого количества копеек 1728 и 1729 гг. из того же собрания, а также опубликованных в Корпусе русских монет и в ряде других каталогов, позволило за¬ключить, что исследуемая монета отчеканена штемпелями, видимо никогда не использовавшимися для чеканки копеек 1728 и 1729 гг.
Таким образом, копейка 1727 г. с крестом, принадлежавшая П. В. Зубову, а теперь находящаяся в собрании Государственного Истори¬ческого музея, совершенно не имеет признаков, присущих соответст¬вующим подделкам.
Попытаемся теперь уточнить время чеканки этой монеты: появилась ли она в царствование Екатерины I или уже при Петре II, как считал П. В. Зубов. Для этого выясним прежде всего, в какое время отчека¬нен безымянный грош 1727 г. с крестом (см. рис. 29), с которым рас¬сматриваемая копейка составляет единую группу. Ответ на этот воп¬рос можно получить, сопоставив аверс безымянного гроша с аверсом гроша с вензелем Екатерины I (см. рис. 26). Оказывается, изображе¬ние московского герба на обеих монетах совпадает до мельчайших подробностей. А это значит, что штемпеля аверса этих монет были пе¬реведены с одного и того же маточника с последующим нанесением на них литерными пунсонами надписей различного содержания, на один — "МОСКВА", а на другой — "ГРОШЪ". Но изготовление двух различ¬ных штемпелей с помощью одного и того же маточника однозначно свидетельствует о том, что оба пробных гроша 1727 г. были отчекане¬ны с использованием этих штемпелей по единому проекту и в царст¬вование Екатерины I, поскольку на одной из монет имеется вензель этой императрицы. Следовательно, при Екатерине I была отчеканена и пробная копейка 1727 г. с крестом (см. рис. 30). Однако ввиду того, что монета эта безымянная, один или несколько ее экземпляров мог¬ли быть отчеканены и при Петре И; в то же время вполне возможно, что 31 января 1728 г. на заседании Верховного тайного совета был рассмотрен и утвержден для массового выпуска образец, отчеканен¬ный еще при Екатерине I. Ясность в этот вопрос могла бы быть внесе¬на после обнаружения монеты из архива Монетной канцелярии, но и то лишь в том случае, если она отчеканена другим комплектом штем¬пелей, нежели монета Государственного Исторического музея. Пока же совершенно невозможно установить, появился ли единственно из¬вестный нам экземпляр копейки 1727 г. с крестом в царствование Екатерины I или в же в царствование Петра II. Да это и не столь уж важно. Важно то, что данный экземпляр представляет собой не вуль-гарную подделку, а редчайший нумизматический памятник первой половины XVIII в.
Недатированная копейка с латинским вензелем Петра II (см. рис. 39) в Корпусе русских монет предположительно отнесена к новоделам со следующим примечанием: "Монета эта помещена между новоделами вследствие отсутствия на ней цифры года, хотя возможно, что она современная". Вывод о новодельном характере монеты, базирующий¬ся только на отсутствии на ней даты, представляется недостаточно обоснованным, т. к. хорошо известны недатированные, подлинные мо¬неты Петра I (червонец и два варианта полтины).
Недатированная копейка Петра II не имеет ни одного признака, присущего новодельным монетам, и в то же время обладает характер¬ной особенностью, свидетельствующей о ее несомненной подлинно¬сти — такой особенностью является оформление ее гурта. Гурт этой монеты покрыт узором совершенно оригинального и довольно слож¬ного рисунка, который не встречается ни на одной другой русской монете (рис. 43), и нанесен этот узор на монету, безусловно, не кус-тарным способом. Все это позволяет утверждать, что недатированная копейка Петра II несомненно является подлинной.
Сейчас трудно указать истинную причину отсутствия на этой монете даты ее чеканки. Возможно, что дату предполагалось выбить цифирны¬ми пунсонами на штемпеле аверса (под обозначением номинала) после утверждения монеты в качестве образца для массовой чеканки. Вре¬менем же изготовления пробного образца следует считать конец 1727 г., когда были отчеканены все другие пробные копейки Петра II. Дейст¬вительно, ввиду кратковременности царствования Петра II, совер¬шенно нереально предполагать, что в 1728 или в 1729 г. была пред¬принята вторичная попытка представить на утверждение вензельный вариант копейки, тогда как только что, в январе 1728 г., были забра¬кованы пять других подобных вариантов, а утвержден был безымян¬ный образец. Кроме того, недатированная копейка, как указывалось выше, составляет единую группу с полушкой, датированной 1727 г. (см. рис. 40), причем характер начертания латинских вензелей Петра II, помещенных на обеих этих монетах, явно говорит о том, что штемпе¬ля для них изготовлены одним и тем же резчиком.
Дошедшие до нас две разновидности полушек 1727 г. оценены в Корпусе русских монет по-разному: если полушка с вензелем Екате¬рины I (см. рис. 28) безоговорочно признана подлинной, то полушка с латинским вензелем Петра II (см. рис. 40) предположительно отне¬сена к новоделам со следующим примечанием: "Хотя мы поместили эту полушку между новодельными монетами, однако весьма возмож¬но, что она современная пробная монета, т. к. штемпеля, по-видимо¬му, того времени, и вес ее вполне соответствует 1/4 части веса копеек Петра II". Как видим, в примечании указаны достаточно веские признаки подлинности этой монеты. По фактуре поверхности, по ха¬рактеру исполнения надписей и по общей компоновке эта полушка ничем не отличается от полушки с вензелем Екатерины I и не имеет ни одного из признаков, свойственных новодельным монетам.
В заключение остается сказать несколько слов о действительно но¬водельных экземплярах пробных монет 1726 — 1727 гг. В начале очерка уже говорилось о новодельной полуполтине, неплохо копиру¬ющей подлинную монету 1726 г., и о новодельном серебряном 2-рублевике 1726 г., отчеканенном подлинными штемпелями. Новодель¬ный 2-рублевик несомненно представляет научный интерес, посколь¬ку подлинная монета до нас не дошла. Хорошо известны новоделы трех медных монет — гривенника 1726 г. (рис. 47), копейки 1726 г. (рис. 48) и вензельного гроша 1727 г. (рис. 49), весьма отдаленно на¬поминающие соответствующие подлинники. Наконец, существует не¬сколько вариантов новоделов, долженствовавших изображать уни¬кальный рубль 1727 г. Подобные изделия относятся к наиболее не¬привлекательной группе новоделов, для изготовления которых ис¬пользовались штемпеля двух совершенно различных ординарных подлин¬ных монет. Аверс этих новодельных рублей чеканился штемпелями аверса рядовых рублей Петра II, а реверс — штемпелями реверса ря-довых рублей 1727 г. Екатерины I. Один из таких новоделов пред¬ставлен на рис. 50.


Примечания
1 ПСЗ, № 4800.
2 ПСЗ, №4909.
3 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императрицы Ан¬ны Иоанновны. Спб., 1901. С.1 — 12.
4 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императрицы Екатерины I. Спб., 1904. С.1.
5 ИЛЬИН А. А., ТОЛСТОЙ И. И. Рус¬ские монеты, чеканенные с 1725 по 1801 г. Спб., 1910. С.4.
6 СПАССКИЙ И.Г. Русская монетная система. Л.: Аврора, 1970. С.172.
7 ПСЗ, №5009.
8 См. Горный журнал. 1832. Ч.З. С.241 — 242.
9 СПАССКИЙ И. Г. Указ. соч. С. 173.
10 ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императрицы Екатерины I. C.73.
11См.: Сборник Российского исторического общества. Спб., 1886. Т.55. С.292 — 293.
12См. там же. С.296 — 297.
13См. там же. С.311 — 313. 14См. там же. С.365. 15ПСЗ, № 4448. 1бПСЗ, № 4258.
1 См. Сборник Российского исторического общества. Спб., 1888. Т. 63. С.220-228.
18 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императрицы Екатерины I. С. 1. Сн. 2.
19ЗУБОВ П. В. Материалы по русской нумизматике. М., 1897.
20 ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императора Пет¬ра II. Спб., 1904. С.З. Сн.1.
21 Центральный государственный архив древ¬них актов. Госархив, XVI разряд, д. 41.
22 Сборник Российского исторического об¬щества. Спб., 1891. Т.79. С.58.
23 ПСЗ, №5259.
24 ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императора Пет¬ра II. С.50.
25 Там же. С.49.











О расшифровке вензеля
на пробном медном гривеннике 1726 г.

Среди русских монет XVIII в. хорошо известна пробная медная монета 10-копеечного достоинства, отчеканенная в 1726 г., т. е. в царствование Екатерины I, когда вся власть в стране была фактически сосредоточена в руках А. Д. Меншикова. Появление этой монеты бы¬ло несомненно связано с одним из многих проектов, разрабатывав¬шихся в то время и имевших целью, во-первых, пополнение казны за счет усиления эксплуатации монетной регалии, а во-вторых, эконо¬мию в монетном производстве дефицитного серебра. Наиболее веро¬ятно, что интересующий нас проект, оставшийся нереализованным, предусматривал замену всей серебряной разменной монеты медной.
Пробный медный гривенник 1726 г. (рис. 1) весьма примечателен благодаря двум его особенностям: примерно с середины XIX в. он имеет прочно закрепившееся среди коллекционеров-любителей на¬звание "меншиков гривенник", а вензель Екатерины I, расположен¬ный на его оборотной стороне, существенно отличается от всех вензе¬лей, когда-либо помещавшихся на русских монетах.
Дополнительные названия присущи целому ряду русских монет, например: "фамильный" полуторарублевик 1835 — 1836 гг., "рейхе-левские" рубль и полтина 1845 г., "коронационные" рубли 1883 и 1896 гг. и т. п. При этом каждое такое название вполне объяснимо. Что же касается "меншикова гривенника", то на первый взгляд это название мало чем обосновано. Действительно, "меншиковыми" вро¬де бы могли называться и все другие пробные монеты, появившиеся в годы правления А. Д. Меншикова. Более того, в специальном указе Анны Иоанновны имя Меншикова прямо связано с низкопробными серебряными гривнами 1726 г., которые изымались из обращения на¬равне с фальшивыми монетами. И тем не менее только пробный мед¬ный гривенник 1726 г. почему-то получил название "меншиков", хо¬тя это название не фигурирует ни в одной серьезной работе по рус-ской нумизматике, опубликованной в России до 1917 г.
Чем же необычен вензель, помещенный на оборотной стороне это¬го гривенника? Составлен он из литеры "I" (Императрица) и литеры "Е" (Екатерина). Как и во многих других вензелях, обе литеры по¬вторены как бы в зеркальном отражении — этим достигалась симмет¬ричность вензеля. В вензель также включен дополнительный элемент в виде греческой буквы "гамма", не имеющий никакой видимой связи с литерами "I" и "Е". Именно этот дополнительный элемент и придает вензелю на гривеннике 1726 г. совершенно особый характер. Дело в том, что на русских монетах XVIII — начала XX в. встречаются 47 различных вензелей (в том числе три вензеля на фантастических но¬водельных монетах), и ни один из этих вензелей, кроме рассматрива¬емого нами, не содержит элемента, который не являлся бы составной частью литеры или цифры, входящей в вензель. Очевидно, что такая исключительность вензеля на гривеннике 1726 г. не могла быть слу-чайной, в связи с чем естественно напрашивается вывод: дополни¬тельный элемент, включенный в этот вензель, должен нести какую-то смысловую нагрузку.
Чтобы разобраться в этом вопросе, напомним, что в некоторых вензелях применялось сочленение литер, когда часть одной литеры одновременно является принадлежностью другой. Примером может служить симметричный вензель Елизаветы I, помещавшийся на мед¬ных монетах массового выпуска 1757 — 1762 гг. (рис. 2); в этом вен¬зеле верхняя часть литеры "Е" (Елизавета) является в то же время частью латинской литеры "Р" (Петровна). Если предположить, что прием сочленения был использован и в вензеле на гривеннике 1726 г., то можно обнаружить, что нижняя часть двух симметричных литер "I" и нижняя часть гамма-образного элемента образуют в сочленении литеру "М" довольно характерной конфигурации (рис. 3). Если же сравнить эту литеру в вензеле на монете с литерой "М" в вензеле, поме¬щенном на решетках балюстрады дворца А. Д. Меншикова в Санкт-Пе¬тербурге (рис. 4), то окажется, что обе эти литеры практически одинако¬вы по начертанию.
Как же расшифровывается вензель на решетках Меншиковского дворца? Будучи составлен из двух симметричных латинских литер "Р" и литер "А" и "М", он может иметь несколько вариантов прочте¬ния. Согласно одному из них, изложенному в книге Н. В. Калязи-ной, литеры "Р" и "А" следует расшифровывать как "Петр Алексее¬вич" (имея в виду Петра I), литеру "М" — как "Меншиков", а вторую литеру "Р" считать повторением первой для обеспечения симметрич¬ности вензеля. По второму варианту литера "Р" расшифровывается как "Петр" (имея в виду Петра I), литеры "А" и "М" — как "Алек¬сандр Меншиков", и вторая литера "Р" — как симметричное повторе¬ние первой. Можно, наконец, предположить и третий вариант, когда литера "Р" будет расшифровываться как "Петр" (имея в виду Петра II), литеры "М" и "А" — как "Мария Александровна" (имея в виду стар¬шую дочь Меншикова, ставшую невестой Петра II), а вторая литера "Р" — по-прежнему как симметричное повторение первой. Так как первый и второй варианты расшифровки не имеют принципиальных различий, остается выяснить, какой вариант наиболее правомерен — два первых или третий?
Этот вопрос был бы легко решен в том случае, если бы удалось ус¬тановить дату изготовления решеток. К сожалению, таких сведений на сегодня нет, хотя известно, что постройка дворца была в основном завершена в 1720 г. Поэтому воспользуемся следующими сведения¬ми. 7 мая 1727 г. было официально оглашено завещание Екатерины I, согласно которому сын казненного царевича Алексея становился на-следником престола и должен был жениться на одной из дочерей А. Д. Меншикова. Известно также, что до оглашения этого докумен¬та, содержание которого было, несомненно, навязано Екатерине I Меншиковым, последний не только не афишировал, но всячески скрывал свое намерение женить будущего императора на собственной дочери. Поэтому объединенный вензель жениха и невесты если и мог появиться на решетке дворца, то только после 7 мая, а к этому време¬ни внук Петра Первого уже стал Петром Вторым, что не могло не получить соответствующего отражения в его вензеле. И действитель¬но, все известные вензеля Петра II обязательно содержат цифру "И" — примером тому служат вензеля на двух пробных монетах 1727 г. (рис. 5, 6). Вензель же, составленный из двух симметричных латин¬ских литер "Р" и не содержащий цифрового элемента, несомненно должен принадлежать Петру I, что подтверждается наличием такого вензеля на ряде датированных предметов: например, на полушке 1721 г. (рис. 7), на полковом армейском знамени 1712 г., хранящемся в Государственном Эрмитаже и т. д.
Если же литеры "Р" в вензеле на решетке Меншиковского дворца могут иметь отношение только к Петру I, то литера "М" в этом вензе¬ле и точно такая же литера в вензеле на гривеннике 1726 г. должна расшифровываться как "Меншиков".
В результате вырисовывается примерно такая картина. А. Д. Мен¬шиков, ставший после смерти Петра I полновластным правителем го¬сударства и проявлявший в это время особую заботу о прославлении и увековечении своих заслуг и своего имени, решается в 1726 г. на весьма рискованный шаг: нарушая все каноны, он предпринимает по¬пытку поместить на общегосударственной монете объединенный вен¬зель — свой и императрицы. Как мы видели, подобный опыт у "свет¬лейшего" к этому времени уже был: в вензеле на решетках дворца его имя объединено на равных с именем Петра I. Но общегосударственная монета — это не решетка балюстрады в собственном дворце, вольности на которой могли в крайнем случае вызвать лишь неудо¬вольствие царя. Именно поэтому присутствие литеры "М" в вензеле на монете было тщательно замаскировано, что позволяло в случае необходимости отклонить любые обвинения. И тем не менее, видимо, какой-то безвестный любитель русской нумизматики уже в XIX в. все же обнаружил литеру "М" в вензеле Екатерины I на медном гривен¬нике 1726 г., правильно истолковал ее значение и вполне обоснован¬но окрестил эту монету хотя и неофициальным, но получившим ши¬рокую известность именем — "меншиков гривенник".


Примечания

1 ПСЗ, № 5726.
2 См. КАЛЯЗИНА Н. В. Меншиковский дворец-музей. Л.: Аврора, 1982. С.91 — 92.
3 См.ПАВЛЕНКО Н. И. Александр Да¬нилович Меншиков. М., 1981. С.135.






Монетные штемпеля работы И. К. Гедлингера
и их копии работы Л. Дмитриева

Серебряный рубль 1736 г. с портретом императрицы Анны Иоан-новны особого типа, впервые выполненным выдающимся шведским медальером Иоганном Карлом Гедлингером, является довольно при¬мечательной и редкой монетой, в связи с чем в различных нумизма¬тических изданиях о ней сообщается немало разнообразных сведе¬ний. К сожалению, эти сведения часто бывают противоречивыми, а иногда и ошибочными.
Монетная иконография Анны Иоанновны весьма обширна, а художе¬ственный уровень портретов императрицы на монетах отличается боль¬шой неоднородностью. Тем не менее прослеживаются три довольно чет¬ко зафиксированные группы портретных изображений.
Первая группа включает монеты, чеканившиеся с 1730 по 1737 г. Если не считать нескольких монет 1730 г., стоящих как бы особняком (рис. 1), то эта группа оказывается представленной монетами с бесчисленными ва¬риациями портретов всего двух типов: первый преобладал в 1730 — 1734 гг., второй — в 1734 — 1737 гг. Авторство в формировании основных черт портрета первого типа (рис. 2) несомненно принадлежит датскому граверу Антону Шулыгу, находившемуся на русской службе почти 12 лет — с 1724 по 1736 г. Родоначальником и, видимо, единственным исполнителем портрета второго типа (рис. 3) скорее всего был "резного штемпельного дела мастер" Иван Васильев, знак которого — литера "В" на первой спра¬ва ленте наплечника — проставлен на двух штемпелях лицевой стороны рублевиков 1734 г. (рис. 4). Оба типа портретов на монетах первой груп¬пы в их многочисленных вариантах отличаются весьма низким качеством художественного исполнения, причем в ряде случаев эти портреты не только не имеют сходства с оригиналом, но и граничат с карикатурой.
Вторая группа включает в основном монеты 1734 г. и представлена работами четырех талантливых и самобытных граверов, имена кото¬рых нам, к сожалению, пока неизвестны. Правда, М. М. Максимов в статье "Медальер Иван Васильев" утверждает, что именно Васильев является автором всех портретов на монетах второй группы, но с та¬ким мнением никак нельзя согласиться: слишком значительны и принципиальны стилистические отличия этих работ от подписанных работ Васильева (см. рис. 4). Работы одного из авторов портретов на монетах второй группы (рис. 5) отличаются бескомпромиссным реа¬лизмом, работы других несут на себе отпечаток определенной идеа¬лизации образа (рис. 6 — 8), но все они свидетельствуют о высоком профессионализме их авторов. Особенно наглядно это проявляется при сравнении портретов на монетах второй группы с портретами, создан¬ными Шульцем и Васильевым.
Третью группу составляют монеты 1736 — 1740 гг. с портретами работы медальера Иоганна Карла Гедлингера и "резного штем¬пельного дела подмастерья" (позднее — мастера) Лукьяна Дмит¬риева (рис. 10 — 17, 22, 23), а также монеты с портретами работы гра¬вера, начавшего свою деятельность с 1738 г. на восстановленном Пе¬тербургском монетном дворе (рис. 18). Портреты на монетах третьей группы — типичные парадные портреты с умеренной идеализацией образа, выполненные в лучших традициях западно-европейского ме¬дальерного искусства XVIII в. Эти монеты характерны и существен¬ными изменениями в оформлении реверса: архаичное изображение гербового орла, помещавшееся на монетах первой и второй групп (рис. 9), в 1736 г. было заменено изображением с весьма реалистической трак¬товкой деталей (см. рис. 10 — 14), хотя с конца 1737 г. изображение гербового орла опять становится достаточно условным (рис. 19).
Таким образом, в монетной иконографии императрицы Анны Иоанновны наличествуют три художественных направления. Осново¬положником третьего направления, основные черты которого сохра¬нялись на русских портретных монетах до конца XVIII в., был ме¬дальер Иоганн Карл Гедлингер (1691 — 1771 гг.), уроженец Швейца¬рии, находившийся на русской службе в 1736 — 1737 гг. За столь не¬продолжительное пребывание в России Гедлингер "...делал на медали и монеты штемпели и сверх того вырезал вновь Ея Императорскаго Величества большую печать", за что получил жалованье в размере 4 тыс. руб. (доношение из Канцелярии Монетного правления в Сенат от 26 мая 1737 г. ). Здесь все ясно, а вот в отношении чеканки монет штемпелями, изготовленными Гедлингером, имеется ряд вопросов, ко¬торые до последнего времени не имели окончательного решения.
Ход чеканки монет и медалей гедлингеровскими штемпелями получил следующее отражение в правительственных документах. Согласно именному указу от 16 сентября 1736 г., Кабинетом [Кабинет в 1731 — 1740 гг. — верховный государственный орган в составе трех каби¬нет-министров, официальный совет при императрице.] 21 сентября было передано в Монетную канцелярию: серебро с рудника на острове Медвежьем в количестве 1 пуда 19 фунтов 10 золотников (24,2 кг); серебро из Сибирского приказа (с Нерчинских рудников) в количест¬ве 2 пудов 35 фунтов 19 золотников (47,2 кг); золото из Сибирского приказа в количестве 7 фунтов 73 золотников (3,2 кг). Из этого "ка¬бинетского" металла, приведя его в "надлежащую указанную пробу" (для червонцев это была 93-я проба золота, для рублевиков — 77-я проба серебра), Монетная канцелярия должна была изготовить "... из золота десять новых медалей, да пятьдесят червонных, из серебра с Медвежьяго острова новых-же медалей пятьдесят, да рублевиков сто новыми (гедлингеровскими. — В. У.) штемпелями, а из Сибирскаго Приказа серебро все переделать в рублевую монету... " (указ из Кабине¬та в Монетную канцелярию от 21 сентября 1736 г.).
7 ноября 1736 г. императрице были преподнесены золотые и сереб¬ряные медали, оттиснутые штемпелями Гедлингера, а 15 января 1737 г. Канцелярия Монетного правления представила в Кабинет 50 гедлин-геровских червонцев и 100 гедлингеровских же рублевиков. По со¬стоянию на 19 апреля 1737 г. из оставшегося "кабинетского" серебра штемпелями Гедлингера было начеканено еще 2571 шт. рублевиков (доношение из Канцелярии Монетного правления в Кабинет от 19 апреля 1737 г. )4.
5 июня 1737 г. Канцелярия Монетного правления дала указание отправить из Петербурга в Москву "покупное и подрядное" серебро для чеканки из него рублевиков "... штемпелем мастера Лукьяна Дмитриева, который резан со штемпеля медальера Гедлингера точ¬но". По состоянию на 25 августа 1737 г. таких монет было начеканено 257 тыс. шт. (доношение из Канцелярии Монетного правления в Ка¬бинет от 19 сентября 1737 г.).
При рассмотрении приведенных выше сведений и при изучении са¬мих монет сразу же возникает вопрос: а все ли рублевики первой партии, изготовленные в количестве 2671 шт., датированы 1736 г., и все ли они отчеканены штемпелями работы самого Гедлингера? Ведь чеканка этой партии была закончена лишь в апреле 1737 г., и есть ли гарантия, что какая-то часть рублевиков из "кабинетского" серебра не могла быть датирована 1737 г.? А Дмитриев скопировал гедлингеров-ские штемпеля на столь высоком профессиональном уровне, что его копии практически не имеют признаков, позволяющих надежно отличить их от подлинных штемпелей Гедлингера. Конечно, штемпеля аверса рублевиков 1737 г., которые считаются копиями (см. рис. 13, 14), имеют хорошо за¬метные отличия от считающихся подлинными штемпелей аверса рублеви¬ков 1736 г. (наиболее заметны различия в рисунке украшений на корсаже императрицы). Но ведь теми же самыми деталями различаются между со¬бой и два известных штемпеля аверса рублевиков 1736 г. (см. рис. 10, 11).
Точно так же обстоит дело и со штемпелями реверса: рублевики и 1736, и 1737 гг. встречаются с двумя основными разновидностями гербового орла — с "растрепанным" хвостом (см. рис. 10 и 14) и с "компактным" хвостом (см. рис. 11 и 13). Таким образом, простое со¬поставление рисунков штемпелей аверса и реверса не позволяет оп¬ределить, какой из рублевиков 1736 г. или 1737 г. отчеканен подлин¬ными штемпелями Гедлингера, а какой — штемпелями работы Дмит¬риева.
Именно это обстоятельство позволило М. М. Максимову в его ра¬боте "Очерк о серебре" утверждать, что часть рублевиков 1736 г. бы¬ла отчеканена штемпелями, изготовленными Дмитриевым еще до отъезда Гедлингера из России и самим Гедлингером одобренными (согласно доношению Канцелярии Монетного правления в Сенат, Гедлингер покинул Россию не раньше 26 мая 1737 г. ).К таким мо¬нетам М. М. Максимов относит рублевик, изображенный на рис. 11, и по вполне понятной причине: помещенный на реверсе этой монеты гербовый орел имеет "компактный" хвост, а именно эта разновид¬ность гербового орла характерна для подавляющего большинства рублевиков 1737 г. (см. рис. 13), штемпеля которых, по общему мне¬нию, безусловно изготовлены Дмитриевым.
Но автору "Очерка о серебре", видимо, не были известны две монеты, находящиеся в собрании Государственного Исторического музея: рубль 1737 г. с "растрепанным" хвостом гербового орла (см. рис. 14) и рубль 1736 г. (см. рис. 12), отчеканенный с использованием штемпеля авер¬са рубля, показанного на рис. 11, и штемпеля реверса рубля, пока¬занного на рис. 10. Конечно, если известны две монеты, отчеканенные двумя различными комплектами штемпелей (см. рис. 10, 11), то можно предположить, что эти комплекты были изготовлены двумя граверами: один комплект Гедлингером, а другой Дмитриевым. Но если обна-руживается монета, свидетельствующая об использовании и Гедлин¬гером, и Дмитриевым обеих разновидностей гербового орла (см. рис. 14), а также монета, отчеканенная смешанным комплектом штем¬пелей (рис. 12), то становится очевидным, что оба комплекта 1736 г. изго¬товлены Гедлингером. Действительно, присутствуя лично при чеканке всех монет первой партии (из "кабинетского" металла), Гедлингер, ко¬нечно же, не мог допустить, чтобы штемпель, изготовленный им, знаме¬нитым на всю Европу медальером, использовался в паре со штемпелем, изготовленным безвестным копиистом. Также маловероятно, чтобы Гед¬лингер допустил к чеканке монет из первой партии и отдельный комп¬лект штемпелей работы Дмитриева, тем более что ни штемпеля Гедлин¬гера, ни штемпеля Дмитриева личным знаком гравера не помечены. Что же касается причин изготовления Гедлингером второго комплекта штемпелей, то скорее всего потребовались дубликаты для замены штемпелей из первого комплекта, вышедших из строя еще до того, как бы¬ли отчеканены все монеты первой партии.
В настоящее время невозможно определить, какой именно комп¬лект штемпелей был изготовлен Гедлингером первоначально, но если предположить, например, что первым комплектом была отчеканена монета, представленная на рис. 10, то выстраивается такая последова¬тельность: сначала в первом комплекте вышел из строя и был заме¬нен штемпель аверса, в результате чего появилась монета, показан¬ная на рис. 12; поскольку эта вторая разновидность гедлингеровского рубля встречается значительно реже двух других, можно сказать, что очень скоро разрушился и штемпель реверса из первого комплекта, и после его замены при дальнейшей чеканке появилась третья разно¬видность рублевика 1736 г. (см. рис. 11). Аналогичную последова¬тельность можно проследить и в том случае, если считать, что первым комплектом штемпелей отчеканена монета, представленная на рис. 11, но тогда первым вышедшим из строя в этом комплекте окажется штемпель реверса.
Рассуждая таким же образом, можно прийти к выводу, что в случае разрушения и второго штемпеля реверса Гедлингер вполне мог заменить его третьим, но датированным уже 1737 г., посколь¬ку именно эта дата соответствует действительному времени чекан¬ки если и не всех, то достаточно большой части рублевиков из "ка¬бинетского" серебра. Однако эта версия фактическими материала¬ми не подтверждается. Не обнаружено ни одного гедлингеровского рублевика 1737 г., отчеканенного с использованием одного из двух известных штемпелей аверса 1736 г., а возможность того, что Гед-лингеру пришлось во второй раз заменять, и притом одновремен¬но, и штемпель реверса, и штемпель аверса, представляется совер¬шенно нереальной.
Имеется еще одно важное обстоятельство, связанное с местом че¬канки первой партии гедлингеровских рублевиков. В Корпусе рус¬ских монет вел. кн. Георгия Михайловича, в предисловии к тому, по¬священному монетам Анны Иоанновны, говорится: "В 1737 г. возни¬кает мысль о возобновлении этого двора (Петербургского, закрытого в 1728 г. — В. У.), и вскоре здесь открывается передел монеты; уже в 1737 г. на Петербургском монетном дворе отчеканено 2671 руб. из кабинетско¬го серебра". Однако эти сведения оказываются неверными, если учесть, что именным указом от 15 сентября 1737 г. было предписано "... начать монетное дело производить... " на восстанавливаемом Петербургском монетном дворе лишь с 1 января 1738 г. Да и первая сплавка серебра для монетной чеканки, согласно доношению графа Головкина в Кабинет от 17 февраля 1738 г., была произведена на Петербургском дворе, распо¬лагавшемся в Трубецком бастионе Петропавловской крепости, 24 января 1738 г., тогда как изготовление первой партии гедлингеровских руб¬левиков из "кабинетского" серебра в количестве 2671 шт. было закон¬чено, как уже говорилось, до 19 апреля 1737 г.
Так где же были отчеканены рублевики из первой партии? Чтобы выяснить это, обратимся к другим документам того времени.
Доношение Канцелярии Монетного правления в Кабинет от 7 де¬кабря 1736 г. содержит следующие сведения. Согласно именным указам от 17 января и 20 марта 1734 г., для размещения Канцелярии Монетного правления был куплен за 300 руб. двор с каменными и де¬ревянными палатами, принадлежавший кн. А. Н. Прозоровскому и находившийся в Петербурге на Московской стороне в приходе у цер¬кви Воскресения Христова. "И по силе тех указов оный двор за пока¬занную цену куплен и переустраивай, и сделаны среди того двора ка-менныя палаты, в которых лежит казна денежная, золото и серебро, плавильня покупному и подрядному золоту и серебру и пробовольня, а в купленных палатах поставлены прессы для печатания медалей, рублевых монет и червонных, и к тому делу всякие материалы и инс¬трументы". Таким образом, в бывших палатах кн. Прозоровского бы¬ло установлено именно то оборудование, которое требовалось для че¬канки медалей и монет штемпелями Гедлингера. Что такая чеканка была действительно выполнена в Петербурге (а в то время, кроме как в палатах кн. Прозоровского, чеканить монеты и медали в Петербур¬ге было негде), свидетельствует доношение Канцелярии Монетного правления в Кабинет от 19 апреля 1737 г., содержащее отчет о вы¬полнении именного указа от 16 сентября 1736 г. Так, в доношении, в частности, отмечается, что затраты на изготовление серебряных медалей и рублевиков оказались более чем вдвое большими анало¬гичных затрат в Москве (т. е. на Кадашевском монетном дворе) — 14 руб. 06 коп. на пуд серебра, переработанного в медали и монеты, при стоимости переработки пуда серебра в Москве всего 6 руб. 64 коп. Столь большой перерасход средств, видимо, явился следствием в пер¬вую очередь полукустарных условий производства, которые, кстати сказать, нашли отражение даже во внешнем облике рублевиков, отче-каненных в палатах кн. Прозоровского. Дело в том, что при перевоз¬ке из Москвы прессов и другого оборудования, по всей вероятности, забыли захватить стандартный гуртильный инструмент, а самодель¬ный инструмент, изготовленный на месте, оказался несоответствую¬щим стандартному по рисунку гуртового узора. Поэтому все гедлин-геровские рублевики первой партии, чеканившиеся в палатах кн. Прозоровского, имеют оформление гурта (рис. 20), заметно отлича¬ющееся от оформления гурта рублевиков, отчеканенных на Кадашев¬ском, а позднее на Красном и на Петербургском монетных дворах (рис. 21). Так как нестандартный гуртовой узор имеют гедлингеровские рублевики, датированные только 1736 г., можно с уверенностью утверждать, что в первой партии, отчеканенной из "кабинетского" се¬ребра, не было монет, датированных 1737 г.
И еще одно подтверждение факта чеканки гедлингеровских меда¬лей, червонцев и рублевиков в бывших палатах кн. Прозоровского: на плане Петербурга 1738 г. (составленном Н. Б. Зихгеймом) эти па¬латы под № 141 прямо обозначены как "Монетный двор".
Итак, рублевики с портретом императрицы типа Гедлингера и с гер¬бовым орлом нового рисунка (см. рис. 10 — 14) четко разделяются на две группы: все датированные 1736 г. отчеканены штемпелями работы И. К. Гедлингера, а датированные 1737 г. чеканились только штемпеля¬ми, скопированными Л. Дмитриевым с подлинных штемпелей.
Дошедшие до нас сведения о замечательном русском гравере Лукьяне Дмитриеве, не только безупречно копировавшем медальные и монетные штемпеля знаменитого Гедлингера, но и создавшем на ряде своих штемпелей портреты императрицы с вполне самостоятель¬ной трактовкой образа (см., например, рис. 15) весьма немногочис¬ленны. Не удалось даже установить даты его рождения и смерти. Из ведомости, представленной в феврале 1735 г. из Монетной канцеля¬рии в Сенат, известно только, что с 1724 г. он был определен в уче¬ники к Антону Шульцу, а при проверке в мае 1733 г. учеников Шульца было отмечено, что "...мастерство их, ...а паче ученика Лукьяна Дмитриева, по-видимому, хорошо и нарочито... "; 19 октября 1734 г. асессоры Левкин и Нартов объявляют: "...оной Шульц обучил тому своему искусству ученика Лукьяна Дмитриева... " Октябрь 1734 г., видимо, и следует считать временем окончания его ученичества. Согласно доношению главного директора Монетного правления гра¬фа М. Д. Головкина в Кабинет от 3 сентября 1737 г., "резного штемпельного дела подмастерье Лука Дмитриев" жалованья получал 100 руб. в год, тогда как "резного штемпельного дела мастер Иван Васильев" — только 70 руб. 5 августа 1737 г. М. Д. Головкин, учиты¬вая особые успехи Дмитриева в резьбе медальных и монетных штем¬пелей, ходатайствует перед Кабинетом о выдаче Лукьяну Дмитриеву "...от Ея Императорскаго Величества Всемилостивейшего награжде¬ния". Примерно с середины 1737 г. Дмитриев именуется в докумен¬тах мастером.
Что же могло послужить причиной прекращения чеканки монет штемпелями работы Гедлингера и переноса чеканки в Москву с ис¬пользованием штемпелей работы Дмитриева? В Корпусе русских мо¬нет, в упомянутом выше предисловии говорится: "Так как штемпель Гедлингера испортился, то московским резчиком Лукьяном Дмитрие¬вым был вырезан в 1737 г. новый штемпель по Гедлингеровскому об¬разцу". Вполне вероятно, что к концу чеканки рублевиков из "кабинетского" серебра гедлингеровские штемпеля были значительно изношены и требовали замены. Но ведь Гедлингер вполне мог и сам изготовить новый комплект штемпелей, необходимый для продолже¬ния чеканки рублевиков из "покупного и подрядного" серебра, и от¬казались от его услуг, несомненно, только потому, что слишком до¬рого обходились они русскому правительству: ведь за два месяца ра¬боты Гедлингер получил 4 тыс. руб., тогда как Дмитриев, резавший штемпеля, ничуть не уступавшие по качеству гедлингеровским, по¬лучал всего-навсего 100 руб. в год. Формальной же причиной прекра¬щения чеканки рублевиков штемпелями работы Гедлингера могла быть именно та, на которую в свое время указывал М. М. Максимов — полное израсходование "кабинетского" серебра.
За время чеканки рублевиков гедлингеровского образца в Москве, т. е. в течение примерно двух месяцев, Дмитриев изготовил, по ори¬ентировочным подсчетам, не менее восьми комплектов копий со штемпелей Гедлингера. Однако 18 августа 1737 г. в Москву был на¬правлен указ о прекращении чеканки рублевиков этими штемпелями. Дело в том, что Контора Монетного правления вдруг обнаружила на их аверсе написание титула императрицы в сокращенном виде — "Б. М. АННА 1МПЕРАТРИЦА I САМОДЕРЖ. ВСЕРОСС. ". Усмот¬рев в этом явное нарушение придворного этикета (хотя сокращение "самодерж." использовалось еще на рублях и полтинах 1734 г. — см. рис. 6 — 8), Контора обязала Кадашевский монетный двор чеканить рублевики только с полным титулом (доношение из Конторы Монет¬ного правления в Кабинет от 15 сентября 1737 г.).В соответствии с этим распоряжением Дмитриев вырезал новые штемпеля аверса не только для рублевиков, но и для полтин, по-прежнему с портретом императрицы типа Гедлингера, но уже с полным титулом в круговой надписи (см. рис. 15, 16). Также был существенно изменен рисунок гербового орла на реверсе (рис. 19). Интересно отметить, что круго¬вая надпись на аверсе рублевиков гедлингеровского образца, несмот¬ря на сокращения, оставалась вполне грамотной, тогда как надпись без сокращений, помещавшаяся на подавляющем большинстве монет Анны Иоанновны, всегда писалась с ошибками в последнем слове — "ВСЕРОСИСКАЯ".
Рубли и полтины нового образца чеканились в Москве с 1737 по 1740 г., а в 1739 г. к ним присоединился полуполтинник также с порт¬ретом императрицы типа Гедлингера (рис. 17).
Еще одним совершенно неясным является вопрос о чеканке в 1736 г. золотых червонцев. Согласно именному указу от 16 сентября 1736 г. Монетная канцелярия должна была изготовить из "кабинетского" зо¬лота пятьдесят червонцев. В своей работе "Очерк о золоте" М. М. Максимов утвеождает, что это задание было выполнено только в 1738 г., однако в доношении из Канцелярии Монетного правления в Кабинет от 19 апреля 1737 г. однозначно указывается, что 15 янва¬ря 1737 г. в Кабинет было представлено 50 гедлингеровских червон¬цев. Утверждение М. М. Максимова, конечно же, основывается на том, что до настоящего времени не обнаружено ни одного червонца, датированного 1736 г. Но это могло произойти по той причине, что, поступив в ведение Кабинета, гедлингеровские червонцы до 1741 г., видимо, не расходовались, а в этом году они были все до одного пере¬чеканены в червонцы Елизаветы Петровны.
В известных нам письменных источниках нет сведений об изготов¬лении Лукьяном Дмитриевым штемпелей червонцев, и все же штем¬пеля аверса червонцев 1738 и 1739 гг. (рис. 22), судя по характерным особенностям помещенного на них портрета императрицы типа Гед-лингера, никто, кроме Дмитриева, вырезать не мог, тем более что эти червонцы чеканились либо в Москве, либо на Петербургском монет¬ном дворе, но штемпелями, доставленными из Москвы.
Последняя монета, изготовление штемпелей которой приписывает¬ся Иоганну Карлу Гедлингеру, — это медный портретный 5-копееч-ник 1740 г. (рис. 23). В Корпусе русских монет его описание сопро¬вождено таким примечанием: "Судя по резьбе, оба штемпеля этой монеты собственноручной резьбы знаменитого медальера Гедлингера в Стокгольме". Нет ничего удивительного в том, что штемпеля 5-копеечника 1740 г. были изготовлены Гедлингером спустя три года после его отъезда из России. Будучи в Швеции, он продолжал выпол¬нять заказы русского правительства. Например, им были изготовлены штемпеля медали с портретом императрицы Елизаветы Петровны, за¬каз на которые он мог получить не ранее 1741 г.
Штемпеля 5-копеечника 1740 г., оставшиеся неутвержденными, предназначались для перечеканки пятаков образца 1723 — 1730 гг. Пробные монеты, оттиснутые этими штемпелями, уникальны: поме¬щенное на их реверсе изображение ордена Андрея Первозванного из¬готовлено из желтого металла (видимо, из бронзы) и каким-то, пока невыясненным, способом укреплено на груди гербового орла.
В заключение остается упомянуть о пяти новодельных монетах, две из которых соответствуют монетам, отчеканенным штемпелями Гедлингера, — рубль 1736 г. (рис. 24) и 5-копеечник 1740 г. (рис. 25), а три — монетам, отчеканенным штемпелями Дмитриева — червонец 1738 г. (рис. 26), полтина и полуполтинник 1739 г. (рис. 27, 28). Кроме того, портрет Анны Иоанновны типа Гедлингера воспроизве¬ден еще на одной новодельной монете — на фантастическом гривен-нике 1739 г., отчеканенном в меди (рис. 29). Из всех этих новоделов особенно не повезло 5-копеечнику (см. рис. 25), штемпеля которого были изготовлены на Екатеринбургском монетном дворе резчиком, никогда не имевшим дела с портретными штемпелями.


Примечания

1МАКСИМОВ М. М. Медальер Иван Васильев // Советский коллекционер, 1975. № 13. С. 145 — 149.
2 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императрицы Анны Иоанновны. Спб., 1901. С 76.
3См. там же. С. 138.
4 См. там же. С. 148.
5 См. там же. С. 156.
6 МАКСИМОВ М. М. Очерк о серебре. М. : Недра, 1981. С. 158 — 161.
7 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Указ. соч. С. 76.
8 См. там же. С. V.
9 См.: ПСЗ, № 7357.
10См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Указ. соч. С. 178.
11 См. там же. С. 140. 12См. там же. С. 148.
См. там же. С. 93 — 95. |4См. там же. С. 137 — 138. 15Там же. С. 153. 1бТамже. С. 111.
17См.: МАКСИМОВ М. М. Очерк о се¬ребре. М. : Недра, 1981. С. 154.
18См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Указ. соч. С. 156 — 157.
"См.: МАКСИМОВ М. М. Очерк о золо¬те. М.: Недра, 1988. С. 69.
20См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Указ. соч. С. 148.
21 См.: СПАССКИЙ И. Г. Петербургский монетный двор от возникновения до на¬чала XIX в. Л.: Изд-во Государственно¬го Эрмитажа, 1949. С. 20 — 22.
22См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Указ. соч.,С. 244.









Перечеканка монет в XVIII в.

В XVIII в. в русском монетном производстве получила широкое распространение перечеканка — способ изготовления монет, при ко¬тором оттиск монетных штемпелей наносился не на гладкий кружок-заготовку, а на какую-либо ранее изготовленную устаревшую или иностранную монету. Именно поэтому на лицевой или оборотной стороне монет, изготовленных перечеканкой, часто просматриваются различные изображения, цифры, буквы, а иногда и целые надписи, являющиеся инородными по отношению к этой монете.
Применение перечеканки преследовало лишь одну цель — сокра¬щение производственных расходов, поскольку при такой переработке устаревших и иностранных монет из производственного цикла иск¬лючался ряд высокозатратных операций: переплавка старых монет, прокатка полос, вырубка из полос кружков-заготовок и повторная переплавка отходов, оставшихся после вырубки кружков. К тому же перечеканка предотвращала потери металла, возникавшие при пере¬плавке старых монет и отходов (так называемый "угар").
Еще одну операцию можно было не выполнять в случае примене¬ния перечеканки — не наносить новое оформление на гурт монет. Такое упрощение было вполне закономерно в тех, наиболее частых, случаях, когда гуртовое оформление монет, поступавших на перече¬канку, совпадало с узаконенным оформлением гурта монет нового образца. Но даже если у новых монет гуртовое оформление, оставше¬еся от монет старого образца, оказывалось нестандартным, оно про¬должало успешно выполнять свои функции — затруднять подделку монет и исключать возможность безнаказанного опиливания или об¬резания монет из драгоценных металлов. Поэтому обычно гурчение исключалось из производственного цикла либо полностью, либо для какой-то части монет.
Перечеканка могла производиться:
целенаправленно, если по каким-то причинам возникла необходи¬мость ликвидировать определенную категорию монет, заменив их монетами нового образца;
в том случае, если на монетном дворе оказывались поступившие на переработку в качестве вторичного сырья устаревшие отечественные или иностранные монеты, пригодные (по массе, пробе сплава и диа¬метру) для перечеканки их в монеты текущего выпуска; такую пере¬чеканку можно называть вспомогательной, дополняющей обычную чеканку на гладких заготовках;
при опробовании штемпелей, предназначавшихся для проведения целенаправленной перечеканки, но по каким-то причинам неутверж-денных; изготовление монет в процессе такого опробования можно считать пробной перечеканкой.

Целенаправленная перечеканка
Первая целенаправленная перечеканка монет в России, начавшаяся в 1724 г. и продолжавшаяся, видимо, до 1727 г., носила совершенно осо¬бый характер: перечеканивались медные копейки 1704 — 1718 гг. новы¬ми штемпелями в копейки же, датированные 1724 г. (рис. I). Цель этой перечеканки — затруднить подделку копеек фальшивомонетчиками (се¬натский указ от 32 января 1724 г.). Для этого штемпеля, которыми выполнялась перечеканка, были изготовлены на более профессио¬нальном уровне по сравнению с ранее применявшимися, а на гладкий гурт всех без исключения старых копеек, поступивших на перечекан¬ку, была нанесена сетчатая насечка (см. рис. 1), значительно затруд¬нявшая подделку.
Во всех последующих случаях целенаправленная перечеканка мед¬ных монет выполнялась только при изменении их весовой нормы. Чтобы такая перечеканка была возможна, среди монет старого и вновь вводи¬мого образца должны были находиться монеты, равные между собой по массе, а номиналы таких равновесомых монет должны были соотносить¬ся как целые числа. В 1762 и в 1796 гг., при двукратном уменьшении ве¬совой нормы медных монет, в обычный набор номиналов специально вводились 10- и 4-копеечники только для того, чтобы обеспечить пере¬чеканку 5- и 2-копеечников старого образца.
В 1730 г. именным указом от 22 декабря была утверждена новая, 10-рублевая, стопа медных монет. В связи с этим в 1730 — 1735 гг. производилась целенаправленная перечеканка копеек 20-рублевой стопы (1704 — 1718 гг., не уничтоженных предыдущей перечеканкой, и 1724 г.) в денги (полукопеечники), а также перечеканка копеек 40-рублевой стопы (1728 — 1729 гг.) в полушки (рис. II). На гладкий гурт всех поступивших на перечеканку копеек 1704 — 1718 гг. (за редким исключением) была нанесена сетчатая насечка (см. рис. 1); копейки 1724 г. такую насечку на гурте уже имели. Что же касается копеек 1728 — 1729 гг., то примерно 20% из них при перечеканке не пере-гурчивались. Поэтому многие полушки образца 1730 г. вместо стандар¬тной шнуровидной насечки (рис. 2) имеют на гурте узор (рис. 5), бывший принадлежностью копеек 1728 — 1729 гг. Такое сокращение про¬изводственного цикла перечеканки было осуществлено, видимо, по инициативе персонала монетного двора: либо двор не укладывался в сроки, отведенные на перечеканку, либо на этом решили сэкономить средства и время для проведения каких-то других работ, либо выхо¬дил из строя гуртильный станок, на котором выполнялось перегурчи-вание копеек 1728 — 1729 гг. Последнее представляется наиболее ве¬роятным, потому что в ряде случаев перегурчивание копеек 1728 — 1729 гг. было выполнено недоброкачественно: под шнуровидной на¬сечкой на гурте полушек, изготовленных перечеканкой, часто про¬сматривается гуртовой узор копеек, а иногда гурт полушек как бы со¬стоит из двух частей, на одной из которых помещена насечка, а на другой узор. Не все денги и полушки в 1730 — 1735 гг. перечеканива¬лись из копеек, часть из них чеканились на гладких заготовках, а с 1736 по 1754 г. они изготавливались только обычной чеканкой.
В 1755 г., после долгих поисков, была найдена возможность ликви¬дировать пятаки 1723 — 1730 гг. без нанесения тяжелого ущерба каз¬не. Для этого предстояло выкупить у населения пятаки, покупатель¬ная способность которых была постепенно снижена до 2 коп., и пере¬чеканить их в копейки (именной указ от 18 августа 1755 г. ). Перед началом перечеканки Петербургский, московский Красный и Екате¬ринбургский монетные дворы изготовили довольно значительное ко¬личество копеек нового образца обычной чеканкой на гладких заго¬товках — эти копейки предназначались для выкупа у населения пята¬ков, подлежащих перечеканке. Чеканка копеек на гладких заготовках производилась и позднее, главным образом на Екатеринбургском мо¬нетном дворе.
Перечеканка пятаков в копейки (рис. III) началась во второй по¬ловине 1755 г. и продолжалась до апреля 1757 г. Гуртовое оформле¬ние копеек 1755 — 1757 гг. весьма разнообразно. Это либо сетчатая насечка (см. рис. 1), либо гуртовая надпись одного из трех видов: "С. ПЕТЕРБУРГСКОГО МОНЕТНОГО ДВОРА", "МОСКОВСКОГО МОНЕТНОГО ДВОРА" и "ЕКАТЕРИНБУРГСКОГО ДВОРА". Что¬бы выяснить, как обстояло дело с оформлением гурта пятаков 1723 — 1730 гг. при перечеканке их в копейки, в Государственном Историче¬ском музее было обследовано значительное количество копеек 1755 — 1757 гг. При этом оказалось, что копейки с любой гуртовой надписью имеют, как правило, кружок стандартных размеров и ни¬когда не несут на себе следов пятака. В отличие от них, все копейки с кружком уменьшенной толщины и увеличенного диаметра, часто имеющие к тому же остаточные следы изображений и надписей, при¬сущих пятакам 1723 — 1730 гг., имеют на гурте только сетчатую на¬сечку. Такая четкая градация позволяет считать, что весь объем перечеканки пятаков 1723 — 1730 гг. в копейки 1755 — 1757 гг. был выпол¬нен без перегурчивания, поскольку сетчатая насечка была стандарт¬ным оформлением гурта пятаков. А все копейки, чеканившиеся на гладких заготовках, снабжались гуртовой надписью, содержание ко¬торой соответствовало месту, где была отчеканена монета.
В 1757 г. именным указом от 8 апреля 1757 г. для медной монеты опять была изменена монетная стопа с 8 руб. из пуда меди на 16 руб. из пуда. Стандартным гуртовым оформлением для новых монет 5-, 2- и 1-копеечного номинала была выбрана сетчатая насечка (см. рис. 1), а для денег и полушек — рубчатая насечка (рис. 3). Изготовление 2-копе-ечников нового образца в значительной мере производилось перечекан¬кой копеек 1755 — 1757 гг. (рис. IV), причем Петербургский и москов¬ский Красный монетные дворы производили при перечеканке перегур-чивание, снабжая все 2-копеечники стандартной сетчатой гуртовой на¬сечкой, а Екатеринбургский двор выполнял перечеканку без перегурчи-вания, да к тому же и при обычной чеканке 2-копеечников на гладких заготовках, возможно, продолжал использовать гуртильный инструмент, ранее применявшийся для гурчения копеек образца 1755 — 1757 гг. (с надписью "ЕКАТЕРИНБУРГСКОГО ДВОРА"). Это привело к тому, что 2-копеечники 1757 — 1762 гг. получили три вида оформления гурта: стандартную сетчатую насечку (рис. 1), надпись "ЕКАТЕРИНБУРГ¬СКОГО ДВОРА" и надпись "МОСКОВСКОГО МОНЕТНОГО ДВОРА" (надпись "С. ПЕТЕРБУРГСКОГО МОНЕТНОГО ДВОРА" на 2-копе-ечниках практически не встречается ввиду значительной редкости копе¬ек с такой надписью). Перечеканка привела также к появлению курьез¬ной "двойной" датировки 2-копеечников 1757 — 1760 гг.: кроме их соб¬ственной даты, на них зачастую (и очень отчетливо) просматривается дата, принадлежавшая копейкам 1755,1756 или 1757гг. и не уничтожен¬ная оттиском нового штемпеля.
17 января 1762 г. был подписан именной указ Петра III о введе¬нии для медной монеты стопы в 32 руб. из пуда меди, т. е. об удвое¬нии номинала всех монет образца 1757 г. Изготавливались новые мо¬неты в 1762 г. главным образом перечеканкой монет Елизаветы Пет¬ровны, хотя сначала было изготовлено некоторое их количество обычной чеканкой на гладких заготовках. В качестве стандартного гуртового оформления новых монет была выбрана все та же сетчатая насечка (см. рис. 1), а перечеканка пятаков, 2-копеечников, копеек и денег Елизаветы Петровны соответственно в 10-, 4-, 2-копеечники и копейки Петра III (рис. V) производилась без перегурчивания. В ре¬зультате гурт новых 10- и 2-копеечников оказался оформленным в полном соответствии со стандартным, а монеты остальных номиналов получили по нескольку вариантов гуртового оформления: 4-копееч-ники — стандартную сетчатую насечку, надпись "ЕКАТЕРИНБУРГСКОГО ДВОРА" и надпись "МОСКОВСКОГО МОНЕТНОГО ДВО¬РА", а копейка — стандартную сетчатую насечку (см. рис. 1) и руб¬чатую насечку денги Елизаветы Петровны (см. рис. 3).
Сенатским указом от 27 января 1763 г. была прекращена перечекан¬ка медных монет Елизаветы Петровны в монеты 32-рублевой стопы, а изготовленные этой перечеканкой 10-, 4- и 2-копеечники подлежали пе¬речеканке соответственно в 5-, 2-копеечники и копейки (рис. VI), по¬скольку для медных монет Екатерины II вновь вводилась 16-рублевая монетная стопа. Монеты Елизаветы Петровны 16-рублевой стопы, уце¬левшие от перечеканки 1762 г., остались в обращении и продолжали хо-дить наравне с новыми монетами Екатерины II, постепенно и все в боль¬ших количествах (по мере износа) поступая на переплавку. Перечекан¬ка монет Петра III производилась без их перегурчивания, в результате чего некоторое количество 2-копеечников нового образца опять оказа¬лось с гуртовой надписью копеек 1755 — 1757 гг. Установить содержание гуртовой надписи на этих 2-копеечниках в большинстве случаев уже не¬возможно — слишком долго их кружки были в обращении. А стандарт¬ной для 5-, 2-копеечников и копеек Екатерины II осталась сетчатая на¬сечка (см. рис. 1), для денег и полушек — рубчатая (см. рис. 3). Однако с 1781 г. Сузунский монетный двор начинает чеканить пятаки, денги и полушки, помеченные знаком "КМ", со шнуровидной гуртовой насеч¬кой (см. рис. 2). Небольшое количество пятаков с такой же насечкой на гурте отчеканил в 1787 г. Таврический двор.
16-рублевая стопа медных монет Екатерины II сохранялась до 1796 г.. когда на основании утвержденного доклада кн. Зубова от 8 мая 1796 г. была установлена, как ив 1762 г., 32-рублевая стопа и начата перече¬канка 5-, 2-копеечников, копеек, денег и полушек образца 1763 г. соот¬ветственно в 10-, 4-, 2-копеечники, копейки и деньги нового образца (рис. VII); пятаки и полушки этой серии чеканились на гладких заготов¬ках. Вместе с монетами Екатерины II перечеканивались еще оставшиеся монеты Елизаветы Петровны 16-рублевой стопы, причем их перечекан-ку (рис. VII) следует, видимо, считать не вспомогательной, а целенаправ¬ленной, так органично они вошли в денежное обращение того времени. Перед началом перечеканки было отчеканено на гладких заготовках не¬которое количество монет нового образца всех номиналов — они пред¬назначались для выкупа у населения старых монет, подлежавших пере¬чеканке. Стандартным оформлением гурта всех монет серии 1796 г. яв¬лялась шнуровидная насечка (см. рис. 2), однако перечеканка старых монет проводилась без перегурчивания. В результате появляется боль¬шое разнообразие в гуртовом оформлении новых монет. Так, шнуро-видную насечку (см. рис. 2) имеют все монеты серии, изготовленные обычной чеканкой на гладких заготовках, а также 10-копеечники, ко¬пейки и деньги, изготовленные перечеканкой пятаков, денег и полушек
Сузунского и Таврического монетных дворов. Сетчатую насечку (см. рис. 1) имеют 10-, 4- и 2-копеечники, изготовленные перечеканкой пятаков, 2-копеечников и копеек старого образца всех монетных дво¬ров, кроме Сузунского. Наконец, рубчатую насечку (см. рис. 3) име¬ют деньги, изготовленные перечеканкой полушек Екатеринбургского двора [Здесь не учитывается существование таких чрезвычайно редких медных монет образца 1763 г. со шнуровидной насечкой, как 2-копеечник, копейка, денга и полушка Тавриче¬ского двора, денги Петербургского, Екатеринбургского и Аннинского дворов, а также по¬лушка Аннинского двора], и изредка встречаются 4-копеечники со следами гуртовой надписи копеек 1755 — 1757 гг. В то же время совершенно непонят¬ной остается причина появления на гурте копеек нового образца сет¬чатой насечки (см. рис. 1) и полное отсутствие таких копеек с рубча¬той насечкой (см. рис. 3), которая должна была оставаться после пе¬речеканки их из денег образца 1763 г. без перегурчивания. Остается предположить, что перегурчивание в этом случае все же производи¬лось, но насечка наносилась не стандартная (шнуровидная), а уста¬ревшая сетчатая.
В том же 1796 г., после смерти Екатерины II, все монеты 32-рубле¬вой стопы, не успев попасть в обращение, согласно указу Павла I от 10 декабря 1796 г., были "арестованы" на монетных дворах, а затем уничтожены: 10- и 4-копеечники перечеканкой, монеты остальных номиналов — переплавкой [Известные в настоящее время монеты 1796 г. нового образца сохранились только бла¬годаря тому, что случайно избежали уничтожения]. Перечеканка 10- и 4-копеечников 1796 г. соответственно в пятаки и 2-копеечники (рис. VIII), получившая специальное название "павловский перечекан", имела уникальную особенность: монеты вместе с возвращением в прежнее достоинство приобретали прежнее оформление с вензелем Екатерины II и даже фиктивно датировались годами правления этой императрицы. Столь необычный подход к перечеканке был тем не менее вполне обосно¬ванным. Во-первых, правительство Павла I совершенно справедливо оценило проект кн. Зубова как финансовую аферу и приняло необхо¬димые меры для ликвидации медных монет нового образца. Во-вто¬рых, применив для уничтожения 10- и 4-копеечников 1796 г. перече¬канку с ее несомненными экономическими выгодами, правительству удалось сэкономить немалые средства при минимальных потерях, по¬скольку по суммарной массе металла 10- и 4-копеечники, направляв¬шиеся на перечеканку, многократно превосходили монеты остальных номиналов, поступавшие на переплавку. В-третьих, при Павле I пре¬кратилась чеканка медных 5-копеечников (поскольку с 1797 г. был начат выпуск серебряных монет этого номинала), тогда как в обра-щении, в числе других монет старого образца, продолжало находиться огромное количество медных пятаков Екатерины II, не успевших попасть в перечеканку по проекту кн. Зубова; значит, если 10-копеечники 1796 г. и можно было перечеканить, то только в пятаки Ека¬терины II. Наконец, 4-копеечники 1796 г. в принципе можно было перечеканить в 2-копеечники Павла I, но как раз начиная с монет но¬вого царствования, в русском монетном производстве было полно¬стью прекращено применение перечеканки. Дело в том, что перече¬канка неизбежно приводила к резкому ухудшению внешнего вида монет, и при Павле I соображения государственного престижа впер¬вые оказались важнее экономической выгоды. Именно поэтому, что¬бы сохранить одинаково престижный внешний вид всех медных монет нового царствования, и было решено перечеканить 4-копеечники 1796 г. в 2-копеечники царствования минувшего, при котором пере¬чеканка применялась в широких масштабах и без учета ее негатив¬ных последствий; соображения престижности были, несомненно, уч¬тены и при решении вопроса о перечеканке 10-копеечников 1796 г. Остается только напомнить, что монеты Екатерины И, чеканившиеся до 1796 г., монеты "павловского перечекана" и монеты Павла I имели одну и ту же весовую норму (16 руб. из пуда меди), а потому вполне могли находиться в обращении одновременно, хотя бы в первые годы нового царствования. Таким образом, уникальный "павловский перече¬кан", обычно считавшийся одной из причуд Павла I, в действительности явился результатом вполне рационального подхода к решению ряда фи¬нансовых, экономических, политических и технических задач.
Выполнялся "павловский перечекан" как подлинными штемпелями монет Екатерины II, так и специально изготовленными штемпелями (последними оттиснуты монеты, представленные на рис. VIII: орел на аверсе пятака имеет особый рисунок, а буквы обозначения Екатерин¬бургского монетного двора на аверсе 2-копеечника расположены по сторонам коня).
В настоящее время довольно трудно определить, как в процессе "павловского перечекана" выполнялось гурчение, поскольку монеты, изготовленные этой перечеканкой, имеют не только стандартную для них сетчатую насечку (см. рис. 1). Так, на гурте пятаков, помечен¬ных знаками Екатеринбургского ("ЕМ") и Аннинского ("AM") мо¬нетных дворов, встречается шнуровидная насечка (см. рис. 2), кото¬рая на этих монетных дворах не применялась, а на гурте некоторых 2-копеечников видны следы гуртовой надписи копеек 1755 — 1757 гг. Это свидетельствует о том, что в данных случаях перегурчивание при "павловском перечекане" не выполнялось, однако монеты с нестан¬дартным гуртовым оформлением не являются производственным бра¬ком — их слишком много. В то же время хорошо известны пятаки "павловского перечекана" с явными следами перегурчивания, хотя и выполненного недоброкачественно: на их гурте под вновь нанесенной сетчатой насечкой отчетливо просматривается старая шнуровидная. Более того, иногда гурт пятаков как бы состоит из двух частей — на одной помещена сетчатая насечка, а на другой шнуровидная. О вы¬полнении перегурчивания при "павловском перечекане" 4-копеечни-ков 1796 г., имевших шнуровидную гуртовую насечку, свидетельст¬вует полное отсутствие 2-копеечников "павловского перечекана" с этой насечкой. Такие взаимоисключающие особенности гуртового оформления монет "павловского перечекана" могут быть предполо¬жительно объяснены так:
перегурчиванию с нанесением стандартной сетчатой насечки бы¬ли подвергнуты при перечеканке все 10- и 4-копеечники 1796 г., изготовленные обычной чеканкой на гладких заготовках и имев¬шие шнуровидную насечку, стандартную для монет 1796 г. нового образца; при этом имелись случаи недоброкачественного перегурчи-вания 10-копеечников;
все 10- и 4-копеечники 1796 г., изготовленные перечеканкой пята¬ков и 2-копеечников образца 1763 г., при "павловском перечекане" не перегурчивались; в результате среди пятаков "павловского перече¬кана" оказались монеты как со шнуровидной насечкой, оставшейся от пятаков образца 1763 г. Сузунского и Таврического монетных дво¬ров, так и монеты с сетчатой насечкой пятаков образца 1763 г. всех остальных монетных дворов; а среди аналогичных 2-копеечников "павловского перечекана" оказались монеты с оформлением гурта, характерным для всех 2-копеечников образца 1763 г. — с сетчатой насечкой и остатками гуртовой надписи копеек 1755 — 1757 гг.
Целенаправленная перечеканка золотых монет совсем не произво¬дилась, а серебряные рубли и полтины перечеканивались целенаправ¬ленно только однажды и при весьма специфических обстоятельствах.
После дворцового переворота в ноябре 1741 г. на престол была возведена Елизавета Петровна. Кратковременное царствование мало¬летнего императора Иоанна III (Ивана Антоновича) было объявлено незаконным, сам он был заключен в крепость, а монеты с его изобра¬жением подлежали изъятию из обращения и уничтожению. На протя¬жении четырех лет, с 1741 по 1744 г., было издано четыре правитель¬ственных указа, которые обязывали население сдавать такие монеты в казну, а сенатским указом от 27 февраля 1743 г. была предусмот¬рена перечеканка рублей и полтин с портретом "принца Иоанна" в рубли и полтины Елизаветы Петровны. Фактически же такая перече¬канка (рис. IX) была начата сразу после переворота, что обеспечива¬ло одновременно и ускорение выпуска монет с портретом новой пра¬вительницы. Выполняли перечеканку Петербургский и московский Красный монетные дворы.
Рубли и полтины Ивана Антоновича и Елизаветы Петровны имели одно и то же стандартное гуртовое оформление: на монетах Петер¬бургского двора (знак на аверсе "СПБ") — гуртовая надпись "С. ПЕ¬ТЕРБУРГСКОГО МОНЕТНОГО ДВОРА", на монетах Красного дво¬ра (знак на аверсе "ММД") — гуртовая надпись "МОСКОВСКОГО МОНЕТНОГО ДВОРА". Но на некоторых рублях Елизаветы Петров¬ны, изготовленных перечеканкой из рублей Ивана Антоновича, гур¬товое оформление противоречит знаку монетного двора на аверсе: на рублях со знаком "СПБ" оказалась гуртовая надпись "МОСКОВ¬СКОГО МОНЕТНОГО ДВОРА", а на рублях со знаком "ММД" — гуртовая надпись "С. ПЕТЕРБУРГСКОГО МОНЕТНОГО ДВОРА". Рубли с такой аномалией в гуртовом оформлении настолько редки, что все их можно было бы считать производственным браком, поя¬вившимся в ходе перегурчивания рублей Ивана Антоновича, когда отдельные экземпляры этих рублей случайно не попадали на гур-тильный станок. Но такой вывод не совсем согласуется со следующим обстоятельством.
Среди монет Ивана Антоновича "СПБ" чрезвычайно редко встре¬чаются экземпляры с гуртовым оформлением монет Анны Иоаннов-ны: рубли с узорным гуртом (рис. 6) и полтины с сетчатой насечкой (см. рис. 1) — это Петербургскому монетному двору было в свое вре¬мя разрешено использовать для чеканки монет Ивана Антоновича не¬большой запас кружков, находившихся на этом дворе и уже загур-ченных под монеты Анны Иоанновны (указ Канцелярии Монетного правления от 10 февраля 1741 г. ). Вероятность того, что именно эти редчайшие монеты Ивана Антоновича случайно не попадут на пе-регурчивание, ничтожно мала, а между тем рубли Елизаветы Петров¬ны, изготовленные на Петербургском дворе перечеканкой и имеющие узорный гурт рублей Анны Иоанновны, все же существуют, хотя и в единичных экземплярах. Вот этот факт и позволяет предположить, что на Петербургском дворе перечеканка рублей Ивана Антоновича вообще могла не сопровождаться перегурчиванием, и рубли Елизаве¬ты Петровны с нестандартным и аномальным гуртовым оформлением не являются производственным браком. Правда, такому предположе¬нию противоречит очень большая редкость рублей Елизаветы Пет¬ровны "СПБ" с аномальной гуртовой надписью ("МОСКОВСКОГО МОНЕТНОГО ДВОРА"). Но эту редкость можно было бы объяснить тем, что за один-два года, прошедших с момента изготовления рублей Ивана Антоновича до их перечеканки, лишь немногие из этих монет, отчеканенных на Красном дворе, успели покинуть регион Москвы и пройти перечеканку без перегурчивания на Петербургском дворе. Однако в таких же условиях происходило перемещение и рублей, от¬чеканенных в Петербурге и перечеканенных на московском Красном дворе, а они встречаются весьма часто. Опознаются такие рубли очень легко, хотя почти все они прошли перегурчивание и имеют нормальную гуртовую надпись [Только в 1989 г. был обнаружен первый (и пока единственный) рубль "ММД" 1742 г. с гуртовой надписью "С.ПЕТЕРБУРГСКОГО МОНЕТНОГО ДВОРА"]: кроме основного знака монетного двора "ММД" на них хорошо просматриваются следы первоначально¬го знака — "СПБ". На рублях Елизаветы Петровны "СПБ" перво¬начальный знак монетного двора обычно не просматривается (что свидетельствует о высоком качестве перечеканки на Петербург¬ском дворе), и если такие рубли имеют нормальную гуртовую над¬пись ("С. ПЕТЕРБУРГСКОГО МОНЕТНОГО ДВОРА"), то невоз¬можно определить, использовались ли для их изготовления рубли Ивана Антоновича "ММД". Но если сравнить степень редкости руб¬лей Елизаветы Петровны "ММД", перечеканенных из рублей Ивана Антоновича "СПБ", (со следами первоначального знака "СПБ") и рублей "СПБ", явно перечеканенных из рублей "ММД" (с гуртовой надписью "МОСКОВСКОГО МОНЕТНОГО ДВОРА"), то становится совершенно очевидным, что среди рублей Елизаветы Петровны "СПБ" с нормальной гуртовой надписью "С. ПЕТЕРБУРГСКОГО МОНЕТНОГО ДВОРА" безусловно должно присутствовать достаточ¬но большое количество монет, перечеканенных из рублей Ивана Ан¬тоновича "ММД", а это значит, что перегурчивание выполнялось при перечеканке 1742 — 1744 гг. и на Петербургском монетном дворе. Следовательно, все рубли Елизаветы Петровны, как с аномальной гуртовой надписью, так и с нестандартным (узорным) гуртом, пред¬ставляют собой производственный брак, чаще наблюдавшийся на Пе¬тербургском дворе.
Что же касается перечеканки полтин Ивана Антоновича, то до на¬стоящего времени не обнаружено ни одного дефектного экземпляра полтины Елизаветы Петровны с нестандартным (сетчатым) гуртом или с аномальной гуртовой надписью.
Незначительный объем целенаправленной перечеканки монет из драгоценных металлов объясняется прежде всего тем, что перечекан¬ку нельзя было применять в случаях изменения весовой нормы этих монет. В XVIII в. такие изменения либо были невелики и не обеспе¬чивали простого соотношения номиналов исходных и полученных перечеканкой монет, либо сопровождались изменением пробы спла¬ва, а это требовало обязательной переплавки старых монет, если они использовались для изготовления новых.

Вспомогательная перечеканка

Практиковавшееся в начале XVIII в. изготовление русских золотых и серебряных монет путем перечеканки монет западно-европейских было обусловлено в первую очередь особенностями денежной реформы Петра I: по лигатурному весу и пробе сплава русский червонец пол¬ностью соответствовал дукату, а рубль (в его первоначальном виде) — та¬леру. В результате большинство червонцев Петра I было изготовлено перечеканкой дукатов (рис. X), а талеры и полуталеры очень часто пе¬речеканивались в рубли и полтины 1704 — 1705 гг. (рис. XI). Гуртовое оформление иностранных монет (если таковое имелось) при перече-канке обычно уничтожалось, однако известны отдельные экземпляры рублей 1704 — 1705 гг. со следами гуртовой надписи, принадлежавшей талеру (рис. 4).
Перечеканка талеров и полуталеров в рубли и полтины производи¬лась и позднее, в 1724 — 1726 гг., на только что открытом Петербург¬ском монетном дворе (рис. XII). Здесь талеры и полуталеры предва¬рительно обжимались на прессе с целью уничтожения имевшихся на них изображений и надписей. Именно поэтому рубли и полтины 1724 — 1726 гг. петербургского изготовления обычно имеют увели-ченный диаметр и малую толщину. Другой характерной особенно¬стью перечеканки 1724 — 1726 гг. является сплошное перегурчивание: поверх гуртового оформления всех поступавших на перечеканку та¬леров и полуталеров в обязательном порядке наносилась шнуровид-ная насечка (см. рис. 2) или растительный узор (рис. 7). После того как примерно с середины 1726 г. Петербургским двором была начата обычная чеканка рублей и полтин на гладких заготовках, было изме¬нено положение портрета Екатерины I: раньше он был обращен вле¬во, теперь был повернут направо.
К вспомогательной перечеканке относится и перечеканка червон¬цев Анны Иоанновны в червонцы Елизаветы Петровны (рис. XIII), а также перечеканка золотых и серебряных монет Петра III в соответ¬ствующие по номиналу монеты Екатерины II (рис. XIV). В отличие от перечеканки монет Ивана Антоновича, целью этих перечеканок было лишь утилитарное использование монет предыдущих царство¬ваний (при Иване Антоновиче червонцы не чеканились) для ускоре¬ния выпуска монет нового образца в первые месяцы правления Ели¬заветы Петровны и Екатерины II (и в том, и в другом случае — после дворцового переворота). Монеты Екатерины II, изготовленные пере¬чеканкой, имеют на гурте только стандартную для них шнуровидную насечку (см. рис. 2), хотя часть рублей и полтин Петра III была снаб¬жена гуртовой надписью. Следовательно, Петербургский монетный двор либо производил при перечеканке перегурчивание монет с гур¬товой надписью, либо отбирал для перечеканки монеты с гуртовой насечкой, не нуждавшейся в перегурчивании; а московский Красный двор безусловно производил перегурчивание всех рублей и полтин Петра III, поступавших на перечеканку. Золотые 10- и 5-рублевики
Петра III в перегурчивании при перечеканке не нуждались, посколь¬ку подобно монетам Екатерины II имели на гурте только шнуровидную насечку.
В 1795 г. на Красном монетном дворе была перечеканена в обще-государственную монету партия бронзовых молдово-валашских мо¬нет, оставшихся в России после присоединения Молдовы и Валахии к Турции (рис. XV). На первый взгляд такая перечеканка не отвечала основному требованию — равенству массы исходной монеты и нор¬мативной массы монеты, получаемой в результате перечеканки. Дей¬ствительно, согласно "Привилегии", выданной П. Гартенбергу на че¬канку молдово-валашской монеты, масса монеты 2 пара — 3 копей¬ки должна была равняться 22,8 г, тогда как нормативная масса обще¬государственного 2-копеечника, который изготавливался перечекан¬кой указанной выше монеты, составляет 20,4 г; аналогичное расхож¬дение в значении массы имели пара — 3 денги и общегосударственная копейка. Однако на практике такое несоответствие не возникало, по¬скольку на Садогурском частном монетном дворе систематически за¬нижалась весовая норма, установленная для молдово-валашских мо¬нет. Перечеканка 1795 г. проводилась без перегурчивания, в резуль¬тате чего изготовленные перечеканкой 2-копеечники и копейки этого года с обозначением Красного монетного двора ("ММ") оказались с гуртовым узором молдово-валашских монет (рис. 8).
В заключение остается отметить, что в процессе изготовления 2-копеечников 1757 — 1762 гг., 4-копеечников 1762 г. и 2-копеечни-ков 1763 — 1795 гг. широко применялась вспомогательная перечекан¬ка 5-копеечников 1723 — 1730 гг., уцелевших от предыдущих перече-канок всех видов. Точно так же при изготовлении 4-копеечников 1762 г. и 2-копеечников образца 1763 г. применялась вспомогатель¬ная перечеканка копеек 1755 — 1757 гг. В обоих этих случаях (рис. XVI) перегурчивание при перечеканке не выполнялось.

Пробная перечеканка

При пробной перечеканке оттиски штемпелей не всегда выполня¬лись на ранее отчеканенных монетах — иногда для этого использова¬лись и гладкие заготовки, но сущность изготовленных пробной пере¬чеканкой монет от этого не менялась.
Гуртовое оформление для монет пробной перечеканки большого значения не имело: оно могло наноситься заново, могло сохраняться от перечеканенной исходной монеты, а могло и вообще отсутствовать (при наличии гладкого гурта на исходной монете или на гладкой заго¬товке). Зачастую разные экземпляры одной и той же монеты при пробной перечеканке имеют различный гурт — оформленный и нео¬формленный или оформленный по-разному. Рассмотрим причины появления монет пробной перечеканки.
Перечеканка копеек 1704 — 1718 гг. (рис. XVII). Грош 1724 г. — первая попытка перечеканки копеек 20-рублевой стопы в монеты 40-рублевой стопы. Такую же попытку фактически представляют со¬бой две разновидности гроша и 2-копеечник 1727 г., поскольку штем¬пеля этих монет, в случае их утверждения, конечно, использовались бы для продолжения перечеканки петровских копеек (что и было осуществлено в 1730 — 1735 гг., когда эти копейки перечеканивались в денги — см. рис. И). Копейка 1724 г. — неутвержденный вариант внешнего оформления монеты этого образца (утвержденный вариант см. на рис. I). Копейка 1726 г. — проба нескольких пар штемпелей, предназначавшихся для продолжения перечеканки петровских копе¬ек, начатой в 1724 г., но почему-то не использованных в массовом производстве (весь объем перечеканки петровских копеек в 1724 — 1727 гг. был выполнен штемпелями, датированными только 1724 г.).
Перечеканка пятаков 1723 — 1730 гг. (1-й этап — рис. XVIII). Монеты 1-го этапа являются иллюстрациями к неосуществленным проектам ликвидации пятаков 1723 — 1730 гг. путем их перечеканки.
Перечеканка пятаков 1723 — 1730 гг. (2-й этап — рис. XIX). Мо¬неты 2-го этапа являются неутвержденными вариантами внешнего оформления копейки, которая на основании именного указа от 18 ав¬густа 1755 г. должна была изготавливаться перечеканкой пятаков 1723 — 1730 гг. (утвержденный вариант внешнего оформления копей¬ки см. на рис. III).
Перечеканка медных монет образца 1757 г. в монеты 32-рублевой стопы (рис. XX). 2-копеечник и копейка 1760 г. — иллюстрации к про¬екту П. Шувалова, предусматривавшему такую перечеканку и осуще¬ствленному в 1762 г. Денга 1762 г. — проба нескольких пар штемпелей, предназначавшихся для перечеканки полушек образца 1757 г.; в массо¬вом производстве штемпеля не использовались, скорее всего, ввиду нерентабельности перечеканки монет низшего номинала.
Перечеканка медных монет образца 1763 г. в монеты 32-рубле¬вой стопы и "павловский перечекан" (рис. XXI). Два 10-копеечника 1796 г. — неутвержденные образцы внешнего оформления монеты, ко¬торая должна была изготавливаться из пятаков образца 1763 г. перече¬канкой по новой технологии (утвержденный вариант внешнего оформ¬ления 10-копеечника см. на рис. VII). Копейка 1793 г. — проба штемпе¬лей, предназначавшихся для "павловского перечекана" 2-копеечников 1796 г. нового образца; в массовом производстве эти штемпеля не ис¬пользовались, скорее всего, ввиду нерентабельности перечеканки монет такого номинала.
В заключение назовем основные признаки, по которым можно отли¬чить монеты, изготовленные целенаправленной или вспомогательной перечеканкой, от монет, изготовленных обычной чеканкой:
1. Остатки изображений и надписей, принадлежавших исходной монете.
2. Увеличенный диаметр и уменьшенная толщина монеты.
3. Особые признаки (специфический рисунок орла на пятаках "павловского перечекана"; необычное расположение знака монетного двора на 2-копеечниках "павловского перечекана"; поворот влево го¬ловы портрета на рублях и полтинах Екатерины I, отчеканенных Пе¬тербургским двором; сетчатый гурт на копейках 1755 — 1757 гг.).
4. Нестандартное или аномальное гуртовое оформление монеты, а также остатки гуртового оформления, принадлежавшего исходной монете.
И еще одно необычное явление, связанное с перечеканкой: это су¬ществование копеек образца 1704 г. с сетчатой насечкой (см. рис. 1) вместо гладкого гурта и копеек образца 1728 г. со шнуровидной на¬сечкой (см. рис. 2) вместо гуртового узора (см. рис. 5). Согласно предположению, высказанному в 1987 г. Р. Зандером и А. Берглун-дом и подтвержденному позднее В. Калининым, гуртовая насечка была нанесена на эти монеты перед их перечеканкой: первых — в ко¬пейки 1724 г. или в денги (полукопеечники) образца 1730 г., вторых — в полушки образца 1730 г. Однако на перечеканку они так и не по¬ступили вследствие того, что из-за неисправности гуртильного станка были сильно деформированы.


Примечания

1 См.: ПСЗ, № 4448.
2 См.: ПСЗ, №5657.
3 См.: ПСЗ, № 10447.
4 См.: ПСЗ, № 10717.
5 См.: ПСЗ, № 11407.
6 См.: ПСЗ, № 11741.
7 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императрицы Екатерины II. Спб., 1894. Т. 1. С. 298 — 309.
8 См. там же. С. 326 — 327.
9 См.: ПСЗ, № 8494, 8690, 8712, 9093. |0См.: ПСЗ, № 8712.
"См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования импе-ратора Иоанна III. Спб., 1901. С. 10.
12См.: СПАССКИЙ И. Г. Первое трех¬летие Петербургского монетного двора. // Труды Государственного Эрмитажа. Т. XXVI. Л.: Искусство, 1986. С. 43.
13См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императ¬рицы Екатерины И. Т. 1. С. 160 — 161.
14См.: ПСЗ, № 10447.
15См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императрицы Ели¬заветы I. Спб., 1896. Т. 1. С. 232 — 245.
16 См.: ZANDER R. 1712 or 1724? Journal of the Russian Numismatic Society. 1987. № 26. P. 42.





















Что такое ефимок 1798 г.?

Из русских общегосударственных монет XVIII — XIX вв. четыре пробные монеты имеют необычные для русской монетной системы обозначения номинала: это золотые монеты 1895 г. достоинством в 15, 10 и 5 русов и серебряный ефимок 1798 г. Если полная тождест¬венность руса с рублем не вызывает никакого сомнения, то вопрос о соотношении с рублем ефимка 1798 г. достаточного освещения в ли¬тературе по русской нумизматике не получил.
Как известно, "ефимками" в России называли западно-европей¬ские талеры, имевшие хождение во многих регионах страны вплоть до XVIII в. одновременно с отечественными монетами, а позднее ши¬роко использовавшиеся в качестве сырья для чеканки русской моне¬ты. В 1654 — 1655 гг. была предпринята попытка перечеканки талеров в русский "рублевый ефимок", а при проведении Петром I денежной реформы западно-европейский талер послужил образцом (в отноше¬нии монетной стопы и пробы сплава) для серебряного русского руб¬ля, причем встречаются рубли 1704 — 1705 гг., носящие следы прямой перечеканки их из талеров. Все это дает основание предположить, что и ефимок 1798 г. также тождественен рублю. Именно к такому выводу приходит Ф. Ф. Гейтц в своей работе "Ефимки", посвященной роли талера в русском денежном обращении, прямо называя эту мо¬нету "ефимком-рублем" и утверждая, что "...попытка Павла I с ефим¬ком была, в сущности, повторением петровского рубля, тоже равного талеру".
В настоящее время еще не найдены документы, позволяющие од¬нозначно установить причины и цели разработки в 1798 г. проекта выпуска ефимков, однако анализ монетной чеканки последних лет XVIII в. позволяет сделать на этот счет некоторые предположения и выводы.
Пробный ефимок 1798 г. был отчеканен в трех вариантах, различа¬ющихся между собой оформлением как лицевой, так и оборотной стороны (рис. 1 — 3), и с тремя видами гуртового оформления. В на¬стоящее время известны:
монеты первого (рис. 1) и второго (см. рис. 2) видов с гладким гур¬том;
монеты второго (рис. 2) и третьего (см. рис. 3) видов с узорным гуртом (рис. 4);
монеты первого (см. рис. 1) и второго (см. рис. 2) видов с гуртовой надписью.
Все три варианта ефимка в главных чертах сохраняют монетный тип лицевой и оборотной стороны рублей, полтин и полуполтинников мас¬сового выпуска 1797 — 1801 гг. (рис. 6, 7). Чем же было вызвано введе¬ние на этой монете такого необычного обозначения номинала, как "ефи¬мок", если, согласно утверждению Ф. Ф. Гейтца, она имела по-прежне¬му рублевое достоинство? Видимо, с ефимками 1798 г. дело обстояло не так просто, как это представлено в работе Ф. Ф. Гейтца.
Став императором в 1796 г., Павел I начал свою деятельность с отме¬ны ряда мероприятий, проводившихся правительством Екатерины II, в том числе и в монетном деле. Одним из решений нового правительст¬ва была прекращена чеканка рубля с лигатурной массой в 24 г из се¬ребра 72-й пробы (18 г чистого серебра) и вместо него начата чекан¬ка рубля с лигатурной массой в 29,25 г из серебра 83 1/3 пробы (28,39 г чистого серебра). В 1796 г. на лицевой стороне нового рубля помещался гербовый орел (рис. 5), который в 1797 г. был заменен на монограмму Павла I (см. рис. 6). Выпуск этого рубля был узаконен правительственным манифестом от 20 января 1797 г.
Монетная стопа и проба сплава рубля нового образца были выбра¬ны не случайно: они полностью соответствовали стопе и пробе так называемого "альбертова" талера, наиболее полноценного из всех за¬падно-европейских талеров, только что принятого за образец для мо¬нетной системы Пруссии. Причин такого заимствования могло быть две: либо Павел I просто задался целью, как считал И. Г. Спасский,... "переделать русские монеты на немецкий лад", либо русское прави-тельство намеревалось этой мерой ввести русские монеты в разряд монет, обращавшихся в Западной Европе, с целью упрощения внеш¬неторговых операций, таможенных расчетов и т. д. Однако попытка перевода русского серебряного рубля на монетную стопу и пробу "альбертова" талера потерпела полный провал, и в 1797 г. чеканка рублей нового образца была прекращена. Причиной этого послужили следующие обстоятельства.
Ввиду острого недостатка отечественного серебра русская казна была вынуждена скупать в значительных количествах западно-европейские талеры с целью использования их в качестве сырья для чеканки русской монеты. Если проследить часто колебавшуюся цену талеров, покупавшихся русской казной, а также расценку талеров при взимании по¬шлины с иностранцев, то окажется, что к концу 1797 г. "альбертов" талер оценивался в среднем по 1 руб. 40 коп. серебром за штуку. Ос¬новываясь на действительном соотношении количества чистого се¬ребра в рубле образца 1762 — 1796 гг. (рис. 8) и в "альбертовом" тале¬ре, такая расценка обеспечивала закупку талеров без какого-либо ущерба для русской казны. С появлением же рублей образца 1796 — 1797 гг. это положение резко нарушилось.
Действительно, для выпуска рублей нового образца в количествах, обеспечивающих доминирующее положение этих монет в денежном об¬ращении страны, требовалось значительное время, в течение которого ос¬новной монетой продолжал оставаться рубль образца 1762 — 1796 гг., а это в свою очередь не позволяло правительству сразу же привести расцен¬ку талера в соответствие с действительным достоинством нового рубля (чего в итоге так и не было сделано). В результате сложилась обстановка, когда при сохранении прежней расценки "альбертова" талера в обращении появилась монета рублевого номинала, отличавшаяся от талера только внешним оформлением. Следовательно, имелась возможность приобрести рубли нового образца по их нарицательной цене, перечеканить их в тале¬ры и продать русской казне по 1 руб. 40 коп. за штуку, а при таких усло¬виях вполне естественно было ожидать массовый вывоз за границу и пере¬чеканку рублей образца 1796 — 1797 гг., поскольку такая по существу не-сложная операция обещала почти 40%-ную прибыль. Правда, рубль 1796 г. с орлом (см. рис. 5), выпущенный в сравнительно небольших количест¬вах, не имел обозначения номинала, чем обеспечивалась возможность временно, до изъятия из обращения основной массы рублей образца 1762 — 1796 гг., законодательным порядком установить для него нарица¬тельную цену в 1 руб. 40 коп. Однако этого сделано не было, а на рубле 1797 г. (см. рис. 6) нарицательная цена была уже обозначена.
Учитывая реальную угрозу нанесения казне значительных убыт¬ков, правительство Павла I было вынуждено отменить чеканку руб¬лей образца 1796 — 1797 гг. и ввести новую монетную стопу для се¬ребряной монеты: согласно правительственному манифесту от 3 ок¬тября 1797 г., вновь вводимый рубль должен был иметь лигатурную массу в 20,73 г при пробе сплава 83 1/3, что соответствует содержа¬нию в монете 18 г чистого серебра. Таким образом, по содержанию чистого серебра рубль образца 1798 г. (рис. 7) стал равным рублю образца 1762 — 1797 гг. (см. рис. 8), чем подтверждалась существо¬вавшая покупная цена на "альбертов" талер и аннулировалась воз¬можность аферы с русскими серебряными рублями.
С проведением этого важного мероприятия как раз и совпадает разработка проекта выпуска новой крупной серебряной монеты с обозначением номинала — "ефимок".
Как следует из надписи на оборотной стороне двух вариантов ефимка 1798 г. (см. рис. 1,2), сплав, из которого они были отчекане¬ны, имеет 83 1/3 пробу. Какова же лигатурная масса ефимка 1798 г.? Взвешивание известных автору экземпляров этой монеты дает следу¬ющие результаты:
экземпляры Государственного Эрмитажа: инв. № 11119 (см. рис. 1) — 30,59 г; инв. № 11121 (см. рис. 2) — 33,62 г; инв. № 11122 (см. рис. 2) — 30,90 г; инв. № 11120 (см. рис. 3) — 31,54 г;
экземпляры Государственного Исторического музея: КП № 1605607 (см. рис. 1) — 31, 32 г; КП № 1602785 (см. рис. 3) — 31,30 г;
экземпляр, находящийся в частной коллекции (см. рис. 2), — 30,48 г;
экземпляр, опубликованный в Корпусе русских монет вел. кн. Ге¬оргия Михайловича за № 28 [Опубликованные в этой работе еще два экземпляра ефимка (№ 26 и 27) находятся в со-брании Государственного Эрмитажа] (см. рис. 2), — 29,86 г.
Вычисленная по этим данным средняя лигатурная масса ефимка получается равной 31,20 г, а масса чистого серебра — 27,08 г. Но аналогичные сведения можно получить также и в результате рас¬шифровки гуртовой надписи, которая помещена на некоторых эк¬земплярах этой монеты и имеет следующее содержание: "V ДО-СТОИНСТВО 54 И 3 ЧЕТВЕРТИ ШТИВЕРА".
В правительственном манифесте от 3 октября 1797 г., кроме пробы сплава и монетной стопы рубля образца 1798 г., указано его "внут¬реннее достоинство" — 36 1/2 штивера. Гуртовая надпись на ефимке тоже содержит сведения о "достоинстве" этой монеты — 54 3/4 штиве¬ра, однако в отличие от манифеста здесь нет слова "внутреннее", а вместо него в начале надписи стоит литера "V".
Что же представляет собой "внутреннее" достоинство монеты и по¬чему оно выражалось в штиверах? Скорее всего, появление этого по¬нятия в манифесте было связано с решительным намерением прави¬тельства Павла I вывести русский серебряный рубль на западно-евро¬пейский рынок. Дело в том, что определение достоинства монет по их нарицательной цене было приемлемо только для денежного обраще¬ния внутри страны. Неприемлемость расчетов по нарицательной цене монет при заграничных платежах была обусловлена не столько не-совместимостью русской монетной системы с системами стран Запад¬ной Европы, сколько тем, что проводившиеся в России на протяже¬нии XVIII в. неоднократные изменения монетной стопы и пробы се¬ребряных монет привели к сосуществованию в обращении монет с различным содержанием серебра в пределах одного номинала. Поэ¬тому требовался эквивалент для пересчета русского рубля в валюту любой западно-европейской страны. Таким эквивалентом и было "внутреннее" достоинство монеты, являвшееся не чем иным, как це¬ной заключенного в ней чистого серебра, а для выражения этой цены была выбрана одна из западно-европейских денежных единиц — штивер, составлявший 1/20 часть гульдена.
Остается установить идентичность записи в манифесте от 3 октября 1797 г. и гуртовой надписи на ефимке. Качественное их различие со¬стоит в замене слова "внутреннее" латинской литерой "V". Нам пред¬ставляется, что эта литера обозначает латинское слово "verus" — "ис¬тинный", "действительный", причем формула "истинное достоинство монеты" не только полностью соответствует понятию "внутреннее достоинство", но и более точно выражает существо вопроса. А если это так, то цена чистого серебра, содержащегося в ефимке, ровно в полтора раза превышает цену чистого серебра, заключенного в рубле образца 1798 г. Следовательно, количество чистого серебра в ефимке составляет 27 г, а лигатурная масса этой монеты при 83 1/3 пробе равна 31,10 г, что практически полностью совпадает с результатами взвешивания.
Теперь со всей очевидностью обнаруживается несостоятельность предположения Ф. Ф. Гейтца о том, что ефимок 1798 г. является руб¬лем, отчеканенным по весовой норме талера. Таким рублем, как уже говорилось, является рубль образца 1796 — 1797 гг. с лигатурной мас¬сой в 29,25 г. Если же считать, что ефимок также имеет рублевое до¬стоинство, то его монетная стопа окажется равной 13 руб. 15 коп. из фунта легированного серебра вместо 14-рублевой стопы "альбертова" талера. Трудно предположить, что правительство Павла I по какой-то причине решило в 1798 г. возобновить столь неудачную попытку 1796 — 1797 гг. с переводом рубля на талерную стопу, да еще с увели-чением лигатурной массы новой монеты против массы "альбертова" талера в совершенно непонятной пропорции.
Если же сопоставить весовые характеристики ефимка 1798 г. с со-ответствующими характеристиками рубля образца 1798 г., то стано¬вится совершенно очевидным, что ефимок имеет полуторарублевое достоинство. Кстати, об этом упоминает, хотя и вскользь, в одной из своих работ П. Винклер.
Какую же цель преследовало правительство Павла I при разработ¬ке проекта выпуска ефимков? По-видимому, ту же, что и при выпу¬ске рублей образца 1796 — 1797 гг. — включение в денежное обраще¬ние России монеты, которая могла бы иметь выход на западно-евро¬пейский рынок. Об этой направленности проекта свидетельствует и специфическое обозначение номинала монеты, произошедшее в свое время от первоначального названия талера "иоахимс-талер", и близ¬кое к "альбертову" талеру значение лигатурной массы ефимка, и наличие в гуртовой надписи сведений о его внешнеторговом эквивален¬те, и, наконец, использование пробы сплава "альбертова" талера. В то же время проект был избавлен от тех просчетов, которые были допу¬щены при выпуске рублей образца 1796 — 1797 гг.: имея полутора-рублевое достоинство, не нарушавшее к тому же десятичный принцип русской монетной системы, ефимок не давал никакой выгоды от пе-речеканки его в талер, а некоторое превышение над "альбертовым" талером по количеству чистого серебра обеспечивало ему необходи¬мое доверие на внешнем рынке.
Как известно, проект выпуска ефимков не был реализован. Этому помешало, видимо, последовавшее вскоре значительное снижение покупной цены на западно-европейский талер. Однако опыт разра¬ботки серебряной монеты полуторарублевого достоинства, предпри¬нятый в 1798 г., не пропал даром и был использован в дальнейшем при организации массового выпуска монет с двойным (русским и польским) обозначением номинала. В числе монет этой серии имеется серебряная монета достоинством в 1 1/2 руб. — 10 злотых, чеканивша¬яся с 1833 по 1841 г. (рис. 9) и в точности соответствовавшая ефимку 1798 г. по лигатурной массе и пробе сплава. Массу и пробу ефимка имеют еще два полуторарублевика: донативный "семейный" 1835 — 1836 гг. (рис. 10) и мемориальный 1839 г. с Бородинским памятни¬ком-часовней (рис. 11).


Примечания

1 ГЕЙТЦ Ф. Ф. Ефимки. М., 1913. С. 41.
2 См.: СПАССКИЙ И. Г. Русская монет¬ная система. Л.: Изд-во Государствен¬ного Эрмитажа, 1962. С. 206.
3 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императора Пав¬ла I. Спб., 1890. С. 32.
4 См.: ВИНКЛЕР П. Монетное дело при Павле I. Спб., 1897. С. 36.





О чеканке монет с заглубленными надписями

В XVIII — XIX вв. в России трижды появлялись пробные серебря¬ные монеты, у которых часть надписей на аверсе или на реверсе была выполнена не выпуклыми, как обычно, а вдавленными буквами и цифрами. Такой особенностью обладают:
1. Два варианта пробного ефимка 1798 г., отчеканенные с использова¬нием двух различных комплектов штемпелей и имеющие заглубленную дату на аверсе и слово "ПРОБА" на реверсе (рис. 1,2).
2. Два варианта пробного рубля 1806 или 1807 г. чеканки (с непол¬ным обозначением даты), имеющие заглубленную круговую надпись с обозначением номинала и даты на гербовой стороне, которая на обоих вариантах оттиснута одним и тем же штемпелем (рис. 4, 5).
3. Пробный "константиновский" рубль 1825 г. с заглубленным обозначением номинала на реверсе (рис. 6).
Кроме того, существует антикварная подделка "константиновского" рубля, известная как "рубль Трубецкого", с таким же заглубленным обозначением номинала на реверсе, как у подлинной монеты (рис. 10).
Что касается медных монет, то заглубленные надписи с обозначением номинала на аверсе и даты на реверсе имеют монеты массового выпуска 1867 — 1916 гг. достоинством от пятака до копейки (рис. 11).
Каковы же причины появления на перечисленных монетах заглуб¬ленных надписей и какими способами они были выполнены? Прежде чем попытаться ответить на эти вопросы, напомним технологическую цепочку формирования изображений и надписей на монетах массово¬го выпуска в конце XVIII — начале XIX в.
Выпуклые изображения различных элементов оформления монеты (портретов, гербов, венков, корон и т. п.), а также букв и цифр над¬писей получались на монете оттиском штемпеля, имевшего заглуб¬ленное изображение всех перечисленных компонентов. Заглубленное изображение элементов оформления могло вырезаться на штемпеле вручную, но чаще переводилось на него с соответствующих маточников, а буквы и цифры надписей выбивались отдельными пунсонами. Перевод сразу всей надписи на штемпель со специального маточника тогда не практиковался, скорее всего, по следующей причине. Маточ¬ники с выпуклым изображением элементов оформления или надпи¬сей в массовом производстве могли быть изготовлены только путем перевода их со специального штампа — формы, которая имела за¬глубленные изображения и потому могла быть, подобно штемпелю, вырезана вручную (если дело шло о портрете, гербе, вензеле и т. д.) или изготовлена с помощью литерных и цифирных пунсонов. Одна¬ко, изготовление и формы, и маточника для нанесения надписи на штемпель было в то время, по-видимому, менее выгодно, чем исполь¬зование для этого комплекта универсальных пунсонов, хотя выбива¬ние надписей пунсонами на каждом штемпеле в отдельности было до¬статочно трудоемкой операцией.
И все же имелась возможность перевести на штемпель надпись с ма¬точника, для изготовления которого форма не требовалась: стоило толь¬ко выполнить надпись на монете заглубленным шрифтом, и тогда на штемпеле эта надпись будет выпуклой, а перевести ее на штемпель мож¬но будет с маточника, изготовленного с помощью не специальной фор¬мы, а набора пунсонов. Вот такой способ изготовления штемпелей в ус¬ловиях массового производства наверняка обеспечивал выигрыш во вре¬мени и в материальных затратах, хотя и требовал наличия особого комп¬лекта пунсонов с негативным изображением букв и цифр.
С целью практической проверки возможности изготовления штемпе¬лей описанным выше способом и был, очевидно, разработан в 1806 или в 1807 г. проект, представленный двумя пробными рублями (см. рис. 4,5).
Особенности оформления гербовой стороны обеих монет свиде¬тельствуют о том, что штемпель, которым оттиснута эта сторона, был изготовлен с помощью двух маточников: вначале на будущий штем¬пель с одного маточника был переведен рельеф поля (с двумя уров¬нями поверхности) и выпуклая круговая надпись, а затем с другого маточника — вдавленное изображение государственного герба. Ма¬точник с круговой надписью, включающей в себя дату, мог использо¬ваться в производстве в течение только одного, обозначенного на нем, года, и это было первым недостатком нового способа изготовле¬ния штемпелей. Обычно при наличии на монете выпуклого обозначе¬ния даты годичным сроком ограничивалось использование датиро¬ванного штемпеля, тогда как все маточники, использовавшиеся для изготовления этого штемпеля, никаких надписей не содержали и на¬ходились в работе до полного их износа либо до смены монетного ти¬па. Поэтому, чтобы не привязывать пробный маточник с круговой надписью к определенному году, на нем не была выбита последняя цифра даты — иначе, если бы утверждение проекта состоялось, например, спустя год после его разработки, этот маточник уже нельзя было бы использовать для изготовления серийных штемпелей.
Проект 1806 г. (или 1807) не был реализован, несмотря на несом¬ненные его достоинства. Этому, видимо, в немалой степени способст¬вовал второй его недостаток, отчетливо просматривавшийся на проб¬ных рублях: по сравнению с выпуклыми заглубленные надписи имели весьма примитивный вид, а при длительном нахождении монет в об¬ращении вдавленные буквы и цифры заполнялись к тому же грязью, что никак не способствовало улучшению их эстетического восприя¬тия. И недаром как на пробных серебряных монетах, так и на медных монетах массового выпуска заглубленный шрифт никогда не приме¬нялся для написания имени и титула императора и различных декла¬ративных изречений, а использовался исключительно для текстов служебного характера, главным образом — для обозначения номина¬ла и даты.
Чтобы уяснить роль заглубленных надписей на аверсе и реверсе двух вариантов пробного ефимка 1798 г. (см. рис. 1,2), следует обра¬тить внимание на одну особенность, присущую этим монетам: на них отсутствуют выпуклые ободки по краю поля аверса и реверса, кото¬рые размещены на подавляющем большинстве русских монет с целью защиты выпуклых изображений и надписей от повреждений и потер¬тости. Вместо этих ободков применен целый комплекс совершенно новых средств защиты.
Прежде всего, выпуклые изображения и надписи, расположенные в центральной части аверса и реверса этих монет, защищены от по¬вреждений и потертости приподнятыми кольцевыми площадками, идущими по краю поля обеих сторон монет; кроме того, центральная надпись на реверсе дополнительно защищена выпуклой рамкой. На выпуклых кольцевых площадках круговые надписи выполнены час¬тично выпуклым, а частично вдавленным шрифтом. Защита выпук-лых частей круговых надписей ("ЕФИМОКЪ" на аверсе и "83 СЪ ОДНОЮ ТРЕТЬЮ" на реверсе) обеспечивается тем, что составляю¬щие их буквы и цифры на заглубленных участках кольцевых площа¬док оказались несколько ниже поверхности площадок. Что же касает¬ся заглубленных частей круговых надписей ("1798 ГОДА" на аверсе и "ПРОБА" на реверсе), то они в специальной защите не нуждаются, поскольку практически не подвержены повреждениям, а тем более потертости. Вдавленным шрифтом на этих монетах впервые в рус¬ском монетном производстве была выполнена и гуртовая надпись.
Штемпеля аверса ефимков, представленных на рис. 1, 2, были из¬готовлены с помощью двух маточников каждый: вначале с одного ма¬точника был переведен рельеф поля (с двумя уровнями поверхности) и выпуклое обозначение даты, затем с другого маточника — заглубленное изображение монограммы Павла I, после чего пунсонами на штемпеле было выбито заглубленное обозначение номинала. При из-готовлении штемпелей реверса использован один маточник, с которо¬го был переведен рельеф поля (с двумя уровнями поверхности) и вы¬пуклая надпись "ПРОБА", затем пунсонами были выбиты вглубь над¬писи "НЕ НАМЪ, НЕ НАМЪ, А ИМЕНИ ТВОЕМУ. " и "83 СЪ ОД¬НОЮ ТРЕТЬЮ", обозначение монетного двора "СП" (Санкт-Петер¬бург) и знак минцмейстера "ОМ" (Осип Мейджер), а также была вы¬резана заглубленная рамка. Что же касается третьего варианта ефим-ка 1798 г. (рис. 3), не имевшего заглубленных надписей, то техноло¬гия изготовления его штемпелей ничем не отличалась от обычно при¬менявшейся в то время.
Таким образом, на двух вариантах ефимка 1798 г. заглубленные надписи служили в основном составной частью комплекса мер защи¬ты компонентов оформления монеты от повреждений и потертости.
Использование вдавленного шрифта для обозначения номинала на пробном "константиновском" рубле 1825 г. (рис. 6) несомненно пре¬следовало иную цель. Если сравнить эту монету с ее проектным ри¬сунком (рис. 9), согласно которому обозначение номинала первона¬чально предполагалось выполнить обычным выпуклым шрифтом, то окажется, что заглубленное обозначение номинала значительно улучшило внешнее оформление реверса монеты. В самом деле, при-поднятый участок поля с заглубленным словом "РУБЛЬ" очень удач¬но нарушает однообразие выпуклой круговой надписи, четко обосаб¬ливает обозначение номинала от смежного с ним текста и является самостоятельным элементом богатого убранства реверса монеты.
Выше уже говорилось, что в массовом производстве выпуклые надписи не могут вырезаться на стальных штемпелях вручную, а дол¬жны быть переведены с соответствующего инструмента, имеющего заглубленное изображение букв и цифр: на маточник — с формы, на штемпель — с маточника. Однако ввиду возникшей необходимости получить пробные образцы "константиновского" рубля в самые сжа¬тые сроки три комплекта штемпелей для него изготавливались вруч-ную одновременно тремя мастерами; естественно, что вручную выре¬зались на штемпелях реверса и выпуклые литеры обозначения номи¬нала. Закончены были только два комплекта, из которых один был закален и использовался для чеканки всех известных экземпляров монет (см. рис. 6), а с другого, незакаленного, были сняты при невы¬ясненных пока обстоятельствах лишь свинцово-оловянные слепки (на рис. 7 представлен двусторонний слепок, хранящийся в фондах отдела нумизматики Государственного Исторического музея). Весь процесс ручного изготовления штемпелей "константиновского" рубля хорошо прослеживается на односторонних свинцово-оловянных слепках, снимавшихся на различных стадиях работы над штемпелями (эти слепки находятся в нумизматическом собрании Государственно¬го Эрмитажа, два из них представлены на рис. 8).
О сложности вырезания на штемпеле вручную выпуклой надписи наглядно свидетельствует "рубль Трубецкого" (см. рис. 10). Несмот¬ря на то что штемпеля для этой антикварной подделки изготовлены на самом высоком профессиональном уровне и, вероятнее всего, на Парижском монетном дворе, состояние поверхности участка поля реверса, на котором размещено слово "РУБЛЬ", чрезвычайно плохое и резко контрастирует с отличным состоянием поверхности всех дру¬гих участков поля обеих сторон монеты. Необходимо отметить, что мастера Петербургского монетного двора, изготовившие подлинные штемпеля, справились с вырезанием выпуклых литер несравненно ус¬пешнее.
Не вызывает никакого сомнения, что на серийные штемпеля "кон-стантиновского" рубля выпуклое обозначение номинала переводи¬лось бы с маточника, однако, как известно, до изготовления маточни¬ков для этой монеты дело так и не дошло.
Итак, во всех трех рассмотренных случаях при чеканке пробных серебряных монет с заглубленными надписями попутно с основной задачей — разработкой принципиально нового образца монеты — ре¬шался ряд частных вопросов монетного производства и художествен¬ного оформления монет:
на ефимках 1798 г. отрабатывались меры защиты изображений и надписей от повреждений и потертости, и одной из таких мер было применение заглубленных надписей не только на аверсе и реверсе, но и на гурте монеты; кроме того, сочетание заглубленного и выпуклого текста в круговых надписях на ефимках можно рассматривать как один из оригинальных элементов их оформления, хотя в данном слу¬чае эта функция заглубленных надписей представляется все же вто-ростепенной;
на пробных рублевках 1806 г. (или 1807) с заглубленной круговой надписью на гербовой стороне проверялась целесообразность перево¬да с маточников на штемпель не только различных изображений, но и всех присутствующих на нем надписей, что должно было упростить и удешевить изготовление штемпелей;
на "константиновском" рубле 1825 г. заглубленная надпись была ис¬пользована в качестве элемента, улучшающего оформление монеты.
Все перечисленные пробные серебряные монеты по разным причи¬нам не были приняты к массовой чеканке, однако положительные свойства заглубленных надписей, выявленные при изготовлении этих монет, впоследствии были учтены и оценены по достоинству. Прежде всего, заглубленные гуртовые надписи, значительно менее подверженные повреждению и стиранию, с 1806 г. полностью вытеснили на русских монетах выпуклые [Единственным исключением был возврат к выпуклой гуртовой надписи на пробных порт¬ретных монетах 1845 г. — так называемых "рейхелевских" рубле и полтине, но эти моне¬ты к массовому выпуску приняты не были]. Что же касается заглубленных надписей на аверсе и реверсе, то они с успехом применялись в течение полстоле¬тия на медных монетах массового выпуска 1867 — 1916 гг. (рис. 11). Со¬четание выпуклого и вдавленного текста на аверсе этих монет было использовано, как на "константиновском" рубле и на ефимках 1798 г., в качестве одного из элементов их художественного оформления. Да и защита круговой надписи от повреждений и потертости была осу¬ществлена на них совершенно так же, как на ефимках 1798 г.
В то же время заглубленные надписи на медных монетах 1867 — 1916 гг. стали играть еще одну немаловажную роль. В записке мини¬стра финансов от 1 февраля 1867 г. "О выпуске в народное обраще¬ние новой разменной серебряной и медной монеты" содержится сле¬дующее рассуждение: "Для затруднения же подделки необходимо со¬ставить новые более красивые рисунки (речь идет о проектных ри-сунках медных монет нового образца. — В. У.), приняв, кроме дру¬гих улучшений, для надписей на монете два рода букв: выпуклые и вдавленные. Буквы эти требуют разного способа приготовления, и, следовательно, для выделки фальшивых штемпелей будет необходи¬мо большее искусство". И действительно, наличие на монете заглуб¬ленных надписей ставило перед фальшивомонетчиками трудно пре-одолимую преграду: ввиду фактической невозможности вырезания вручную выпуклых букв и цифр на штемпелях им оставалось либо выбивать заглубленные надписи пунсонами непосредственно на каж¬дой уже отчеканенной монете, что требовало слишком большой за¬траты времени и труда, либо изготавливать маточники и переводить с них выпуклые надписи на штемпеля, а это было возможно только при наличии тяжелого прессового оборудования. Такова еще одна задача, решавшаяся применением на монетах заглубленных надписей.


Примечания

1 См.: СПАССКИЙ И. Г. По следам од¬ной редкой монеты. Л.; М.: Советский художник, 1964. С. 18.
2 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императора Ни¬колая I. Спб., 1890. С. XII.
3 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императора Александра П. Спб., 1888. С. 101.







Медные монеты XVIII — XIX вв.
с нестандартной массой

При изучении русских медных монет массового выпуска XVIII — XIX вв. и музейные работники, и коллекционеры-любители очень часто обнаруживают экземпляры, имеющие очень большое несоответствие массы номиналу и установленной монетной стопе. Такая особенность характерна в основном для новодельных монет, однако эти экземпля¬ры являются несомненно подлинными, а потому их следует рассмат¬ривать как совершенно особую категорию монет.
Прежде всего это монеты, отчеканенные на кружках, предназна¬ченных для монет другого, более крупного номинала. Например, на рис. 1 представлена денга 1706 г., отчеканенная на кружке копейки; на рис. 2 — полушка 1730 г., отчеканенная на кружке денги; на рис. 3 — копейка 1840 г., отчеканенная на кружке 2-копеечника. Вполне оче¬видно, что все эти монеты имеют массу, вдвое больше нормативной.
Нестандартную массу также имеют монеты, изготовленные пере¬чеканкой монет несоответствующей монетной стопы или несоответст¬вующего номинала. Например, полушка 1731 г. (рис. 4) изготовлена пе¬речеканкой копейки образца 1704 г. (20-рублевой монетной стопы), тогда как для ее изготовления требовалась перечеканка копейки об¬разца 1728 г. (40-рублевой стопы). 4-копеечники 1762 г. (рис. 5, 6) изготовлены перечеканкой соответственно копейки и пятака образца 1758 г., тогда как для их изготовления требовалась перечеканка 2-ко-пеечников. В результате масса полушки 1731 г. (см. рис. 4) вдвое превышает нормативную, масса первого 4-копеечника 1762 г. (см. рис. 5) вдвое меньше, а второго (см. рис. 6) — в 2,5 раза больше нор¬мативной.
Монеты с нестандартной массой появлялись и в результате того, что кружки для них вырубались из полос меди несоответствующей толщины, предназначавшихся для вырубки кружков под монеты дру¬гого номинала. Вот несколько примеров:

Наименование монеты
    Толщина кружка
    Масса монеты, г
        нормативная    фактическая
Копейка 1713 г.    Как у полушки    8,20    3,1
5 копеек 1729 г.    Как у копейки    20,50    10,5
5 копеек 1758 г.    Как у 2-копеечника    51,20    25,8
2 копейки 1759 г.    Как у 5-копеечника    20,50    34,5
Копейка 1761 г.    Как у 5-копеечника    10,25    20,6
1/2 копейки 1841 г.    Как у 3-копеечника    5,10    10,6
1/2 копейки 1841 г.    Как у 2-копеечника    5,10    9,2

Одна из таких монет (2-копеечник 1759 г. с толщиной кружка как у 5-копеечника) представлена на рис. 7.
Наконец, встречаются монеты с обычной толщиной кружка, но с уменьшенным диаметром — о таких монетах говорится в указе, направ¬ленном из Монетной экспедиции в канцелярию Главного правления Си¬бирских, Казанских и Оренбургских заводов 23 февраля 1760 г. Как следует из этого указа, два 2-копеечника, обнаруженные в составе пар¬тии медных монет, прибывшей с Екатеринбургского монетного двора, были "...в округлости весьма малого обрезу, почти против копейки, в ко¬их и весом со уменьшением против надлежащего весу...".
Что же представляют собой все эти необычные монеты? На первый взгляд это производственный брак, не обнаруженный приемщиками го¬товой продукции на монетных дворах. Однако при более внимательном рассмотрении обнаруживается, что такие монеты специально изготавли¬вались мастерами монетного двора с вполне определенной целью.
Действительно, трудно даже представить, чтобы в 1713 г. мастер, вырубавший кружки для медных копеек, не заметил, что к нему по¬ступила не обычная полоса 2-миллиметровой толщины, а чуть ли не фольга толщиной 0,5 мм, из которой вырубались кружки для полушек. Или что мастер, проводивший в 1762 г. перечеканку медных монет Елизаветы Петровны в монеты Петра III, мог спутать огромный пятак с 2-копеечником и т. д.
Но имеется и более веское доказательство преднамеренного изготов¬ления медных монет с нестандартной массой. Дело в том, что многие из них, имея несвойственную им толщину кружка, подвергались гурчению как и обычные монеты того же образца. Например, из перечисленных выше монет стандартное гуртовое оформление (сетчатую насечку) име¬ют пятаки 1729 и 1758 гг., 2-копеечник 1759 г. (см. рис. 7) и копейка 1761 г. Как известно, гуртильные станки на монетных дворах настра¬ивались на обработку кружков для монет текущего выпуска с вполне определенным соотношением между их диаметром и толщиной. Поэтому гурчение кружка с толщиной, не соответствующей его диамет¬ру, можно было выполнить только после специальной переналадки одного из станков. Следовательно, переналаживая станок и произво¬дя гурчение, мастер прекрасно понимал, что за кружок он обрабаты¬вает. Если бы речь шла о простом производственном браке, то такой кружок был бы немедленно отправлен на переплавку: ведь монета, отчеканенная на этом кружке, при проведении весового контроля почти наверняка привела бы к отбраковке целой партии вполне до-брокачественных монет. И если подобная монета была все же снабже¬на стандартным гуртовым оформлением, а затем и отчеканена, то это непреложно свидетельствует о преднамеренном ее изготовлении.
Наконец, в упомянутом выше указе от 23 февраля 1760 г. нестандарт¬ные 2-копеечники ("грошевики") рассматриваются вовсе не как произ¬водственный брак, а как специально изготовленные монеты, в связи с чем заводской канцелярии было предписано представить в Монетную экспедицию объяснение, "...для чего оные грошевики не в силу прислан¬ных из Экспедиции в ту Канцелярию образцов деланы малого обрезу и против надлежащего веса с уменьшением". К сожалению, объяснение, данное канцелярией этому случаю, на сегодня не обнаружено.
Таким образом, вполне очевидно, что медные монеты с нестандарт¬ной массой изготавливались на монетных дворах преднамеренно, в нарушение строжайшего запрета на поставку подобной некондицион¬ной продукции. Во многих документах XVIII в. перечисляются меры наказания монетных мастеров за нарушение установленной для мед¬ных монет весовой нормы. Так, в Ордере действительного статского советника Татищева от 30 декабря 1736 г. предписывается строго вы-держивать нормативный вес и весовой допуск при чеканке медных монет на Екатеринбургском монетном дворе "...и в том как масте¬рам, так и приемщикам под жестоким наказанием подписаться". В именном указе от 19 июня 1738 г. виновным в несоблюдении весо¬вого допуска определено наказание "...с немалым штрафом и истя¬занием" и т. д.
Зачем же понадобилось изготавливать на монетных дворах моне¬ты, появление которых влекло за собой весьма тяжкие последствия? Прежде чем ответить на этот вопрос, рассмотрим, какой весовой до¬пуск устанавливался при изготовлении медных монет и как проверя¬лись монеты на соответствие этому допуску.
В доношении из Канцелярии Монетного правления в Кабинет ее ве¬личества от 9 ноября 1736 г. содержатся сведения о том, что для медных монет, чеканившихся в то время по стопе в 10 руб. из пуда меди, допу¬скалось отклонение от нормативного веса в ту или другую сторону до 4 фунтов при взвешивании партии монет на сумму в 100 руб. (норма¬тивный вес партии — 10 пудов), что составляет 1 % нормативного веса.
В Историческом описании, "до монетного дела принадлежащем", со¬ставленном И. Шлаттером и дополненном А. Нартовым, приведены аналогичные сведения по медным монетам 16-рублевой стопы: для этих монет достоинством в 5, 2 и 1 коп. допустимое отклонение от нормативного веса составляло 2 фунта (0,8%), а для монет достоин¬ством в деньгу и полушку — 4 фунта (1,6%), причем и в этом случае весовому контролю подвергалась партия монет на сумму в 100 руб. (нормативный вес партии — 6 пудов 10 фунтов). Таким образом, при проверке медных монет на соответствие весовому допуску в XVIII в. взвешивались не отдельные монеты, а целая партия монет. Такой же по¬рядок весовой проверки медных монет существовал и в XIX в.
Подобная методика весового контроля прежде всего позволяла сни¬зить требования к точности выдерживания нормативного веса на каждой отдельно взятой медной монете, поскольку присутствие в проверяемой партии какого-то количества, скажем, слишком легких монет вполне могло примерно компенсироваться наличием соответствующего количе¬ства перетяжеленных монет. Но эта методика открывала перед персона¬лом монетного двора еще одну, очень важную для него, возможность: она позволяла "исправлять" те партии монет, которые не укладывались в весовой допуск и подлежали отбраковке с применением к виновным со¬ответствующих санкций. Для такого "исправления" достаточно было изъять из некондиционной партии слишком тяжелые или, наоборот, слишком легкие монеты и заменить их монетами с весом, близким к нормативному. Однако в условиях массового производства выполнять такие операции было совершенно невозможно: ведь для этого потребо¬валось бы взвесить чуть ли не каждую монету из некондиционной пар¬тии, поскольку монеты, вызвавшие превышение весового допуска, не могли быть обнаружены визуально.
А чтобы все же реализовать возможность "исправления" неконди¬ционных партий медных монет, мастера монетных дворов и изготав¬ливали заранее целые наборы монет, у которых вес либо был значи¬тельно меньше нормативного, либо значительно его превышал. Те¬перь, имея такой набор, "исправление" можно было выполнить в счи¬танные секунды, заменяя любую монету или несколько монет из не¬кондиционной партии значительно более легкими или значительно более тяжелыми — в зависимости от того, в каком направлении был превышен весовой допуск. Используя такой простой способ, монет¬ные мастера всегда могли предотвратить отбраковку недоброкачест¬венной продукции и избежать связанных с этим нежелательных по¬следствий. Нечего и говорить, что при этом в обращение попадали не только специально изготовленные монеты с нестандартной массой: уве¬личивалось попадание в обращение и монет с отклонениями от весового допуска, представлявших собой обычный производственный брак.
Поскольку "исправление" партий монет, не укладывавшихся в ве¬совой допуск, было, безусловно, действием противозаконным, пред¬назначавшиеся для этой операции монеты с нестандартной массой должны были изготавливаться тайно. Кто же на монетном дворе мог быть посвящен во все эти дела? В первую очередь в "исправлении" некондиционных партий были, конечно же, заинтересованы монет-ные мастера — именно им грозило жестокое наказание за превыше¬ние весового допуска. Однако каждая забракованная партия монет негативно влияла на всю деятельность монетного двора, сокращая выпуск продукции и удорожая производство, а за это несла ответст¬венность уже администрация монетного двора. Поэтому напрашива¬ется вывод, что администрация, несомненно заинтересованная в без¬наказанном сбыте недоброкачественной продукции, знала о сущест¬вовании практики "исправления" партий, подлежащих отбраковке, но сознательно не чинила ей препятствий. Чтобы своевременно выявить некондиционную партию монет и успеть ее "исправить", необходимо было взвешивать все партии еще до того, как они поступят на офици¬альный весовой контроль, а это было немыслимо без попустительства со стороны администрации монетного двора. В результате, как свиде¬тельствуют находки медных монет с нестандартной массой, их изго¬товление и использование на монетных дворах России, чеканивших медную монету, продолжалось почти полтора столетия и прекрати¬лось с 1849 г. в связи с началом чеканки монет нового образца. Со¬гласно докладу министра финансов, представленному в Государствен¬ный Совет 8 декабря 1848 г., с самого начала предполагалось эти мо¬неты "производить в более изящном виде, улучшенными штемпеля¬ми, и выпускать в обращение после самой строгой браковки", а также "обратить исключительное внимание на усовершенствование всех операций, при выделке монет употребляемых". Видимо, реализация этих мероприятий, с одной стороны, сделала невозможной фальсифи¬кацию весового контроля, а с другой — резко улучшило качество мо¬нет, предотвратив превышение весового допуска.
Почему же аналогичная практика не осуществлялась в отношении монет из драгоценных металлов? Ведь до сих пор не найдено ни од¬ной подлинной золотой монеты, масса которой резко отличалась бы от нормативной, а среди серебряных монет автору известен пока единственный полуполтинник 1751 г., имеющий толщину кружка как у гривенника. Если опять обратиться к работе И. Шлаттера и А. Нар-това, то можно увидеть, что золотые монеты при проверке их на со-ответствие весовому допуску взвешивались только индивидуально, а серебряные — как партиями, так и индивидуально, на выбор из пар¬тии. Следовательно, для золотых монет не подходил сам принцип "исправления", а "исправлять" партии серебряных монет, не укладывавшиеся в допуск, было слишком рискованно: случайное обнаруже¬ние в ходе выборочной проверки хотя бы одной монеты с нестандарт¬ной массой, и появление таких монет в обращении неизбежно по¬влекло бы за собой расследование деятельности монетного двора, по¬скольку в данном случае дело касалось драгоценного металла.
Ввиду стихийного характера появления русских медных монет с нестандартной массой и совершенной невозможности учесть все их многообразие, систематизации эти монеты не поддаются, а потому и описывать их в каталогах в качестве разновидностей аналогичных монет обычной массы, видимо, не следует. В то же время они должны в обязательном порядке включаться в состав любой нумизматической коллекции как интереснейшие памятники истории монетного дела в России XVIII — XIX вв.


Примечания

1 ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императрицы Елизаветы I. Т. I. Спб., 1896. С. 223.
2 Там же.
3 ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императрицы Ан¬ны Иоанновны. Спб., 1901. С. 143.
4 ПСЗ, № 7856.
5 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императрицы Ан¬ны Иоанновны. С. 139.
6 См.: Горный журнал. 1832. Ч. 9. С. 428.
7 См.: ПСЗ-И, № 22992.
8 ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императора Ни¬колая I. Спб., 1890. С. 129.
9 См.: Горный журнал. 1832. Ч. 9. С. 427 — 428.






Пробные монеты XIX в. общегосударственные с двойным (русским и польским) обозначением номинала и русско-польские

Среди монет, чеканившихся в XIX в. в России и предназначавших¬ся для обращения на территории Царства Польского, имеется сравни¬тельно небольшое количество пробных монет, находящихся в настоя¬щее время в различных государственных и частных собраниях. Все эти пробные монеты датированы либо 1818 г., либо 1840 и 1841 гг.
Пробные русско-польские монеты 1818 г. из драгоценных метал¬лов достоинством в 25, 5, 2 и 1 злотый (рис. 1 — 4) отличаются от ана¬логичных монет массового выпуска, чеканившихся в 1816 — 1817 гг. (одна из них показана на рис. 5), улучшенным внешним оформлени¬ем. Они имеют правильную цилиндрическую форму, что свидетель¬ствует о чеканке их в кольце, рубчатый гурт на 25- и 1-золотовике и гуртовую надпись на 5- и 2-золотовике вместо применявшегося ранее шнуровидного гурта, а обе стороны их снабжены выпуклым ободком, защищающим надписи и изображения от повреждений и преждевре¬менной потертости. Эти улучшения в 1819 — 1821 гг. были внедрены в массовую чеканку монет достоинством в 50 и 2 злотых, ас 1822 г. они появляются и на монетах достоинством в 25 и 1 злотый. Однако новые монеты массового выпуска (одна из них показана на рис. 6) имеют, по сравнению с пробными монетами, иной рисунок портрета Александра I, а гуртовая надпись на 5- и 2-золотовике была заменена рубчатым гуртом, стандартным для всех остальных монет из золота и высокопробного серебра.
Что касается монет из биллона (10 и 5 грошей) и медных монеа (3 и 1 грош), то, согласно сведениям, содержащимся в польском ка¬талоге Ч. Каминского и Э. Копицкого, в 1818 г. были отчеканены (видимо, в кольце) пробные монеты: 3-грошевик с рубчатым и глад¬ким гуртом и с защитным ободком, а также 5-грошевик с рубчатьш гуртом. Ав1819 — 1820 гг. чеканка в кольце была внедрена в массо¬вое производство всех биллонных и медных русско-польских монет однако защитный ободок и рубчатый гурт нашли применение только на 3-грошевиках, тогда как 10-, 5- и 1-грошевики по-прежнему чека¬нились с гладким гуртом и без защитного ободка.
Судя по некоторым документам и дошедшим до нас пробным мо¬нетам, вопрос о необходимости улучшения оформления русско-поль¬ских монет из биллона поднимался и позднее. Так, в 1838 г. было от¬клонено предложение Варшавского монетного двора от 3 марта этого года о чеканке 10-грошевиков с рубчатым гуртом, а в 1840 г. появ¬ляются два пробных 10-грошевика с различными видами защитного ободка (рис. 7, 8). Эти пробные монеты также не были утверждены.
Появление нескольких пробных 1-грошевиков, датированных 1840 и 1841 гг., было связано с необходимостью пресечения деятельности фальшивомонетчиков, поскольку к 1840 г. приобрели массовый ха¬рактер случаи фабрикации фальшивых 10-грошевиков из 1-грошеви¬ков образца 1835 г. Так, в предписании, направленном 1 сентября 1840 г. из Комиссии финансов Царства Польского в адрес Варшав¬ского монетного двора, указывается, что "...вид грошей дал повод злоумышленникам к подделке грошевой монеты в 10-грошевую по¬средством полуды и выставления возле цифры 1 нуля". В другом до¬кументе, относящемся к этому же вопросу (представление Комиссии финансов Царства Польского от 28 января 1846 г. ), отмечалось, что "...такие десятигрошевики (фальшивые. — В. У.) попадаются с неко¬торого времени довольно часто".
Как следует из первого документа, для изготовления фальшивых 10-грошевиков медные 1-грошевики покрывались тонким слоем оло¬ва, на их реверс, справа от цифры "1", наплавлялся более толстый слой олова, и из этой наплавки вырезалась цифра "0". Такая фальси¬фикация оказывалась возможной потому, что 10-грошевики и 1-гро¬шевики образца 1835 г. имели совершенно одинаковое оформление аверса, весьма схожее оформление реверса и практически одинако¬вые размеры и вес (рис. 9, 10); кроме того, низкопробное серебро (18 1/2 пробы), из которого чеканились 10-грошевики, по цвету ма¬ло отличалось от использовавшегося фальшивомонетчиками олова. В то же время не было отмечено ни одного случая изготовления фаль¬шивых 10-грошевиков из 1-грошевиков образца 1816 г., поскольку до 1835 г. внешнее оформление этих двух монет имело существенные различия (рис. 11, 12).
Вполне очевидно, что перед Варшавским монетным двором неиз¬бежно должна была возникнуть необходимость разработки нового оформления либо 10-грошевика, либо 1-грошевика, которое исклю¬чило бы возможность фальсификации. Пробные монеты, представ¬ленные на рис. 13 — 19, как раз и свидетельствуют о поисках такого оформления.
В 1840 г. Варшавский монетный двор опробовал два изменения стандартного оформления 1-грошевика: удаление венка с его реверса (см. рис. 13, 14), а также уменьшение изображения гербового орла на его аверсе (рис. 14). Оценив эти нововведения, Варшавский монетный двор остановился на варианте 1-грошевика с уменьшенным изображени¬ем гербового орла на аверсе и без венка на реверсе (см. рис. 14). Рису¬нок этой монеты и был представлен дирекцией монетного двора в ка-честве рекомендуемого образца в Комиссию финансов Царства Поль¬ского 27 июля 1840 г. В представлении монетного двора рекомендо¬валось не только начать чеканку 1-грошевиков с измененным внеш¬ним оформлением, но также изъять из обращения все 1-грошевики образца 1835 г. и перечеканить их предлагаемыми новыми штемпеля¬ми. Отрабатывая новый образец монеты, Варшавский монетный двор отчеканил некоторое количество пробных 1-грошевиков, подобных представленным на рис. 13, 14, в серебре. Это было сделано, несом¬ненно, для того, чтобы проверить, обеспечивает ли измененное офор¬мление достаточное различие между новым 1-грошевиком и 10-гро-шевиком при одинаковом цвете этих монет, т. е. в случае, если новый 1-грошевик будет покрыт оловом.
Комиссия финансов Царства Польского, рассмотрев представлен¬ный Варшавским монетным двором образец, признала изменения, внесенные во внешнее оформление 1-грошевика, недостаточными и предписанием от 1 сентября 1840 г. обязала монетный двор разрабо¬тать новый образец, на котором цифра "1" в обозначении номинала была бы заменена словом "ОДИН". Во исполнение этого предписания Варшавский монетный двор изготовил новый штемпель реверса со словесным обозначением номинала, а рисунок 1-грошевика, отчека¬ненного с использованием этого штемпеля и датированного 1841 г. (рис. 15), представил в Комиссию финансов Царства Польского с препроводительным письмом от 5 января 1841 г. В этом письме, объясняя причину четырехмесячной задержки с изготовлением ново¬го штемпеля, дирекция монетного двора ссылается на какие-то труд¬ности, будто бы возникшие при размещении на штемпеле словесного обозначения номинала. В действительности же основной причиной задержки послужило, скорее всего, то обстоятельство, что вначале этот штемпель был изготовлен с ошибкой в написании слова "ОДИН", и его пришлось изготавливать заново, причем ошибка была обнаружена, по-видимому, слишком поздно, поскольку дефектным штемпелем были уже начеканены пробные 1 -грошевики с различны¬ми вариантами аверса (рис. 16, 17). Интересно также отметить, что на этот раз Варшавский монетный двор не стал изготавливать сереб¬ряные экземпляры 1-грошевика (с целью проверки эффективности нового изменения его оформления) то ли потому, что не хватило на это времени, то ли потому, что новое изменение вносилось уже не по инициативе самого монетного двора, а по указанию свыше, а возмож¬но, и потому, что теперь оформление реверса было изменено на¬столько радикально, что исключало возможность фальсификации.
Несмотря на точное выполнение Варшавским двором указаний Ко¬миссии финансов, массовая чеканка 1-грошевиков нового образца не была начата в 1841 г. по той причине, что в это время правительством Николая I уже было принято решение о введении на территории Цар¬ства Польского общегосударственной монетной системы (именной указ от 21 января 1841 г. ), и чеканка русско-польских монет офи¬циально была прекращена. Однако ввиду острой потребности в мест¬ной разменной монете Варшавскому монетному двору было негласно разрешено продолжать чеканку монет образца 1835 г., но штемпеля¬ми, датированными только 1840 г. (отношение к наместнику Царства Польского от 2 июля 1841 г.), что позволяло в какой-то мере скрыть факт такой чеканки, противоречивший официальному решению пра¬вительства. В результате чеканка медных русско-польских монет, да¬тированных 1840 г., продолжалась до сентября 1849 г. (предписание главного директора Комиссии финансов от 30 августа 1849 г. ), 1-грошевики образца 1835 г. по-прежнему находились в обращении, а потому не прекращалось изготовление фальшивых 10-грошевиков.
Учитывая все это, Варшавский монетный двор 20 января 1845 г. вновь обратился в Комиссию финансов Царства Польского с пред¬ложением об изменении внешнего оформления 1-грошевика и прило¬жил в качестве образца рисунок монеты со словесным обозначением номинала, уменьшенным изображением гербового орла и датой "1840", т. е. с той датой, под которой с 1842 г. чеканились все русско-польские монеты (см. рис. 19). Теперь становится понятным, почему пробные 1-грошевики, датированные 1840 г. (рис. 18, 19), имеют правильное написание слова "ОДИН" в обозначении номинала ("JEDEN"), а в следующем, 1841 г. вдруг появляются аналогичные монеты (см. рис. 16,17) с ошибочной надписью ("IEDEN"): просто штемпель реверса, датированный 1840 г., в действительности был из¬готовлен в начале 1846 г., тогда как дефектный штемпель 1841 г. был первым из штемпелей со словесным обозначением номинала.
На основании предложения Варшавского монетного двора Комиссия финансов представила 9 февраля 1846 г. соответствующий проект пра¬вительственного решения в Совет управления Царства Польского и получила отказ, на этот раз окончательный. Причина отказа доста¬точно понятна: появление в обращении 1-грошевика нового образца спустя пять лет после принятия официального решения о прекраще¬нии чеканки русско-польских монет со всей очевидностью обнаружи¬ло бы, что такая чеканка продолжается, а датировка нового 1-грошевика 1840 г. выглядела бы просто нелепой. Таким образом, проект изменения внешнего оформления 1 -грошевой русско-польской моне¬ты так и остался нереализованным.
В некоторых нумизматических изданиях, в том числе в Корпусе русских монет вел. кн. Георгия Михайловича, 10-грошевик 1840 г. с точечным защитным ободком (см. рис. 8) и 1-грошевик 1840 г. с обычным изображением гербового орла на аверсе, без венка и с циф¬ровым обозначением номинала на реверсе (см. рис. 13) считаются новодельными. Причиной такого вывода является, видимо, то обстоя-тельство, что эти две пробные монеты, в отличие от аналогичных мо¬нет массового выпуска, чеканены без кольца, о чем свидетельствуют следы смещения их штемпелей относительно монетного кружка. Однако без кольца чеканены и некоторые другие пробные монеты 1840 — 1841 гг., например 1-грошевики, представленные на рис. 17 и 19, а потому несом¬ненно правильной представляется позиция авторов польского каталога Ч. Каминского и Э. Копицкого, которые считают эти монеты подлин¬ными. Кстати сказать, до выхода каталога Ч. Каминского и Э. Копицко¬го русским нумизматам было вообще неизвестно о существовании 1-гро-шевика со словесным обозначением номинала, обычным изображением гербового орла и датой "1840" (см. рис. 18).
В связи с предстоявшим (во исполнении именного указа от 21 ян¬варя 1841 г.) введением на территории Царства Польского общегосу¬дарственной денежной системы, в 1841 г. была официально прекра¬щена чеканка:
русско-польских биллонных и медных монет достоинством в 10, 5, 3 и 1 грош, чеканившихся на Варшавском монетном дворе;
общегосударственных золотых и серебряных монет с двойным (русским и польским) обозначением номинала достоинством в 3 руб. — 20 злотых, 11/2 руб. — 10 злотых, 3/4 руб. — 5 злотых, 30 коп. — 2 злотых и 15 коп. — 1 злотый, чеканка которых производилась на Петербургском и Варшавском монетных дворах с 1832 г.
В то же время Варшавскому монетному двору, как уже говорилось, бы¬ло разрешено временно чеканить биллонные и медные русско-польские монеты в 10, 5, 3 и 1 грош с использованием штемпелей, датированных только 1840 г. А с 1842 г., на основании утвержденного доклада министра финансов от 21 марта 1841 г., на этом же дворе была продолжена чекан¬ка общегосударственных серебряных монет с двойным (русским и поль¬ским) обозначением номинала, но других достоинств: 25 коп. — 50 гро¬шей, 20 коп. — 40 грошей, 10 коп. — 20 грошей и 5 коп. — 10 грошей, причем монеты двух последних номиналов (рис. 20, 21) были отчеканены весьма ограниченным тиражом и только в 1842 г., а потому фактически представляют собой пробную серию.
Но кроме этих двух мероприятий, направленных на обеспечение населения Царства Польского национальной разменной монетой, су¬ществовал также проект 1841 г., называвшийся "О биллоне Царства Польского". Этот проект предусматривал выпуск с 1842 г. новой се¬рии разменных монет, отличавшихся от русско-польских монет об¬разца 1835 г. только внешним оформлением. На аверсе всех монет новой серии предполагалось поместить портрет Александра I, круго¬вую надпись на польском языке "Александр I император всероссий¬ский, король польский" и знак Варшавского монетного двора "MW", а на реверсе — круговую надпись на польском языке "Николай I им¬ператор всероссийский, король польский правящий", дату чеканки и двойное обозначение номинала: на биллонных монетах — "5 копеек — 10 грошей" и "2 1/2 копейки — 5 грошей", на медных монетах — "1 1/2 копейки — 3 гроша" и "1/2 копейки — 1 грош".
Не вызывает сомнения, что монеты, представленные на рис. 22 и 23, имеют непосредственное отношение к проекту "О биллоне Царст¬ва Польского". Остается только установить действительный характер этих монет, поскольку единой точки зрения по данному вопросу на сегодня нет. В Корпусе русских монет вел. кн. Георгия Михайловича двусторонняя монета (рис. 23) предположительно отнесена к новоде¬лам, а в польском каталоге Ч. Каминского и Э. Копицкого она счи¬тается подлинной. В качестве подлинника была впервые опублико¬вана в 1986 г. в книге "Монеты России" и уникальная односторон¬няя монета (см. рис. 22), находящаяся в собрании Государственного Исторического музея. Попытаемся выяснить все те факторы, на осно¬вании которых может быть либо подтверждена, либо оспорена по-длинность этих монет.
Штемпель, которым оттиснут аверс обеих монет, полностью соот¬ветствует описанию, приведенному в проекте "О биллоне Царства Польского", и тем не менее одна особенность этого штемпеля вызы¬вает сомнение в его подлинности. Дело в том, что портрет Александра I переведен на этот штемпель с маточника, который использовался при изготовлении штемпелей аверса золотых 25-злотовых русско-поль¬ских монет, чеканившихся в 1822 — 1825 гг. (рис. 24), тогда как для монет, выпускавшихся после смерти Александра I, обязательным явля¬ется другой его портрет — в лавровом венке (рис. 25). Отсутствие ука¬заний на этот счет в словесном описании монет нового образца, а так¬же отсутствие их проектных рисунков не позволяет определить, было ли такое отступление от установленного порядка специально предус¬мотрено проектом, или же оно появилось по какой-то другой причи¬не. А такой причиной могло быть изготовление этого штемпеля спе-циально для чеканки новодельных монет, которые, как известно, могли иметь весьма существенные отличия от утвержденных образцов. И все же рассматриваемый нами штемпель скорее всего является подлинным. Изготовлен он был несомненно на Варшавском монет¬ном дворе: ведь для его изготовления был использован, как уже гово¬рилось, маточник 25-золотовика, а эта монета чеканилась только в Варшаве, и потому инструмент для изготовления ее штемпелей вряд ли мог находиться на каком-либо другом монетном дворе. В то же время сведения, содержащиеся в каталоге Ч. Каминского и Э. Копиц-кого, свидетельствуют о том, что новоделы, являющиеся продукцией Варшавского монетного двора, оттиснуты только теми штемпелями, которые были в свое время изготовлены для чеканки подлинных мо¬нет (хотя и не всегда для этого использовались), а все новоделы, не имеющие прототипов среди подлинных русско-польских монет, отче¬канены на Петербургском монетном дворе, как, например, 3-гроше-вик 1815 г. с рубчатым ободком (рис. 27). Следовательно, в отличие от Петербургского и Екатеринбургского монетных дворов, Варшав¬ский монетный двор не изготавливал штемпелей, специально пред¬назначавшихся для чеканки новоделов, а потому не должен быть та¬ковым и штемпель аверса монет, изображенных на рис. 22, 23.
Реверс двусторонней монеты (см. рис. 23) оттиснут штемпелем ре¬верса стандартного 5-грошевика образца 1835 г. (рис. 26). Насколько правомерным было использование такого штемпеля для чеканки этой монеты? Его датировка (1841 г.) вполне соответствует времени, когда могла быть отчеканена пробная монета нового образца, т. к. именно 1841 г. датируется проект "О биллоне Царства Польского". Номинал хотя и обозначен на этом штемпеле только в польских грошах, но по существу он полностью соответствует номиналу монеты нового об-разца достоинством в 2 1/2 коп. — 5 грошей. Таким образом, судя по этим двум характеристикам, штемпель реверса стандартного 5-гро¬шевика мог бы быть использован для временной замены штемпеля реверса нового образца. Однако в действительности это далеко не так. Дело в том, что на аверсе монет новой серии помещены имя, ти¬тул и портрет давно умершего Александра I, провозглашенного "вос-создателем" Польши, и чтобы эти монеты не могли быть причислены к монетам, выпускавшимся в царствование Александра I, на их ревер¬се обязательно должны быть указаны имя и титул правящего импера¬тора. Так сделано на русско-польских портретных монетах массового выпуска 1826 — 1834 гг., так предусмотрено и проектом "О биллоне Царства Польского". Поскольку штемпель реверса стандартного 5-гро¬шевика этому требованию не отвечал, он не мог быть использован для чеканки пробной монеты. Если же монета, изображенная на рис. 23, пробной не является, а представляет собой технологический оттиск штемпеля аверса с использованием случайно выбранного штемпеля реверса, то такой оттиск не должен был оказаться за пределами Варшавского монетного двора, да еще будучи размноженным в значи¬тельном количестве экземпляров. Таким образом, имеется полное основание считать, что на рис. 23 представлена новодельная монета, изготовленная на Варшавском монетном дворе с использованием двух подлинных штемпелей: штемпеля аверса монеты достоинством в 2 1/2 коп. — 5 грошей, изготовленного по проекту "О биллоне Царст¬ва Польского", и штемпеля реверса стандартного 5-грошевика 1841 г. (за неимением подлинного штемпеля реверса нового образца). Такое искусственное сочетание штемпелей двух совершенно различных мо¬нет в одной паре практиковалось при изготовлении новоделов доста¬точно часто, невзирая на абсурдность получавшихся при этом компо¬зиций.
Что же касается уникальной односторонней монеты (см. рис. 22), то она не должна быть новодельной уже потому, что односторонний кружок подобного вида ни в коем случае не мог удовлетворить запро¬сы собирателей новодельных монет, т. к. он не только не дает пред¬ставления о номинале монеты и времени ее чеканки, но без сопостав¬ления его с письменным источником вообще не позволяет однознач¬но утверждать, что он оттиснут монетным штемпелем и не является, к примеру, жетоном. А проект "О биллоне Царства Польского" был опуб¬ликован в доступном для коллекционеров издании только в 1893 г., т. е. спустя три года после запрещения изготовления в России новоде¬лов и по прошествии 29 лет с момента прекращения функционирова¬ния Варшавского монетного двора. Поэтому можно с полной уверен¬ностью утверждать, что именно эта односторонняя монета и является единственно известной подлинной пробной монетой, отчеканенной в 1841 г. на Варшавском монетном дворе в соответствии с проектом "О биллоне Царства Польского". Номинал ее в 2 1/2 коп. — 5 грошей подтверждается ее лигатурной массой, равной 1,38 г (нормативная лигатурная масса 5-грошевика, согласно монетной стопе, утвержденной для биллонных русско-польских монет, равна 1,45 г). Эту монету, ко¬нечно же, не предполагалось использовать в качестве образца для массовой чеканки. Скорее всего, она помогла в решении каких-то технических вопросов на начальной стадии рассмотрения проекта, а изготовленный для нее штемпель с портретом Александра I был, ви¬димо, экспериментальным, поэтому не имело значения, какой порт¬рет будет помещен на таком штемпеле — устаревший или соответст¬вующий времени выпуска новых монет.
Проект "О биллоне Царства Польского" не был реализован. При¬чины этого прослеживаются достаточно отчетливо. Во-первых, моне¬ты, выпуск которых предусматривался проектом, по существу долж¬ны быть отнесены к общегосударственным монетам с двойным (рус¬ским и польским) обозначением номинала. Но если монеты этой серии, выпускавшиеся с 1832 по 1841 г. (с исчислением номинала в рублях — копейках и польских злотых), а затем с 1841 по 1850 г. (с исчислением номинала в копейках и польских грошах), были оформлены как русскоязычные монеты, и только номинал в злотых или грошах был обозначен на них по-польски, то согласно проекту "О биллоне Царства Польского" новые монеты предполагалось офор¬мить как польскоязычные с написанием по-русски только их номина¬ла в копейках. Поскольку же монеты с двойным (русским и поль-ским) обозначением номинала были призваны служить проводника¬ми общегосударственной денежной системы, вводившейся на терри¬тории Царства Польского взамен национальной с 1841 г., польско-язычное оформление таких монет фактически противоречило их предназначению. Во-вторых, предусмотренное проектом использова¬ние для чеканки монет достоинством от 5 до 1/2 коп. портретных штемпелей (видимо, с целью затруднить их подделку) делало такие монеты убыточными для казны ввиду высокой, несоразмерной с на-рицательной ценой монет, стоимости инструмента, необходимого при изготовлении этих штемпелей. Наконец, разрешение Варшавскому монетному двору продолжить чеканку биллонных и медных русско-польских монет штемпелями, датированными 1840 г., вообще сни¬мало всякую необходимость в реализации проекта "О биллоне Царст¬ва Польского".


Применения

1 См.: KAMINSKI CZ., KOPICKI Е. Katalog monet polskich, 1764 — 1864. Warszawa, 1977.
2 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Русские монеты, чеканные для Поль¬ши. Спб., 1893. С. 21.
3 Там же. С. 22.
4 Там же. С. 27 — 28.
5 См.: Там же. С. 21 — 22.
6 См.: Там же. С. 22.
7 См.: Там же. С. 22.
8 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императора Ни¬колая I. Спб., 1890. С. 82.
9 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Русские монеты, чеканные для Поль¬ши. С. 25.
10См.: Там же. С. 28. "См.: Там же. С. 27.
12См.: Там же. С. 27. 13См.: Там же. С 82.
14См.: KAMINSKI CZ., KOPICKI E. Указ. соч. С. 235 и 239.
15См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императора Ни¬колая I. С. 83.
1бГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Русские монеты, чеканенные для Поль¬ши. С. 23 — 24.
17См.: Там же. С. 82.
18См.: KAMINSKI CZ., KOPICKI E. Указ. соч. С. 238.
19УЗДЕНИКОВ В. В. Монеты России. М.: Финансы и статистика, 1986. С. 352.
20См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Русские монеты, чеканные для Поль¬ши. С. 23 — 24.
21 См.: Там же. С. 25





Никелевая монета в России

История введения в денежное обращение России никелевой моне¬ты начинается примерно с середины XIX в. К этому времени размен¬ные монеты из никелевого сплава заняли прочное место в монетных системах США и целого ряда стран Западной Европы, а потому наи¬большее число проектов по никелевой монете поступило на рассмот¬рение русского правительства от иностранных организаций и фирм: Брюссельского монетного двора, английской фирмы "Ральф Хитен и сыновья", французского акционерного общества "Никель", берлин¬ского банкирского дома "Мендельсон и К ". Несколько предложений было получено и от частных лиц, в том числе и от русского академика Б. С. Якоби. Всего на протяжении второй половины XIX в. насчиты¬вается более десятка таких проектов, но все они были отклонены рус¬ским правительством.
В начале XX в. никелевой монетой начинает заниматься и Петер¬бургский монетный двор, однако разработанные с его участием два отечественных проекта также реализованы не были.
Из всех проектов по введению в России разменной монеты из ни¬келевого сплава наибольший интерес представляют, безусловно, те, которые сопровождались изготовлением пробных образцов — имен¬но эти проекты здесь и будут рассмотрены.
Проект 1863 г. В 80-х гг. прошлого столетия было обнаружено, что на Петербургском монетном дворе хранится большое количество 2-копеечных монет особого образца, отчеканенных как в никелевом сплаве, так и в меди, и датированных 1863 г. (рис. 1). Никаких доку¬ментов, объясняющих их появление, найдено при этом не было.
2-копеечники 1863 г. имеют обозначение Екатеринбургского мо¬нетного двора ("ЕМ"), однако изготовление их за границей не вызы¬вает сомнения. Во-первых, они имеют соотношение сторон f |, совер¬шенно не характерное для монет XIX в. отечественной чеканки; во-вторых, скипетр и держава в лапах гербового орла на этих монетах помещены неправильно (наоборот), а такая ошибка могла быть допущена только на иностранном монетном дворе. В Корпусе рус¬ских монет высказано предположение, что эти монеты были отчека¬нены в Брюсселе, и это действительно так: согласно каталогу 1977 г., штемпеля пробного никелевого 2-копеечника 1863 г. хранятся в му¬зее Брюссельского монетного двора.
Масса никелевых 2-копеечников 1863 г. в среднем равна 9,6 г, т. е. очень близка к нормативной массе медного общегосударственного 2-копеечника образца 1849 — 1867 гг. (рис. 2), равной 10,2 г. В те годы цена на никель превышала цену на медь примерно в 7,5 раза, а поэто¬му монета из никелевого сплава с любым, содержанием никеля долж¬на была иметь существенно меньшую массу, чем аналогичная медная монета, — из условия равноценности заложенного в них количества металла. Поскольку никелевый 2-копеечник 1863 г. не соответствует этому условию, он должен рассматриваться не как реальная пробная монета, а как демонстрационный образец, свидетельствующий лишь о лучшем внешнем виде никелевых монет по сравнению с медными. Именно для такого сравнения и были одновременно отчеканены как никелевые, так и медные экземпляры этой монеты. Ввиду такой осо¬бенности никелевого 2-копеечника 1863 г., а также из-за отсутствия в настоящее время каких-либо документальных данных остаются невыяс¬ненными основные положения проекта 1863 г.: набор номиналов реко¬мендуемых никелевых монет, их масса и состав сплава.
Проект 1871 г. 17 июля 1871 г. министру финансов России через академика Б. С. Якоби был представлен доклад директора Брюссель¬ского монетного двора А. Аллара с проектом введения в России нике¬левой монеты и с предложением чеканить эту монету на Брюссель¬ском монетном дворе. К докладу были приложены образцы 10-копе¬ечных монет в двух вариантах оформления реверса и с портретом Алек¬сандра I, как "спасителя Европы от Наполеона", на аверсе (рис. 3, 4). В проекте предлагалось установить вес русского никелевого 10-копееч-ника равным суммарному весу двух никелевых монет США достоин¬ством в 5 и 3 цента, а также позаимствовать у этих монет состав спла¬ва. Следовательно, масса никелевого 10-копеечника должна была равняйся примерно 7 г (масса 5-центовика в то время равнялась 5 г и 3-центовика — примерно 2 г), а сплав должен был содержать 25% никеля и 75% меди. Интересно отметить, что при исследовании проб¬ных образцов 10-копеечника американские нумизматы Ч. Тьюмоза и Р. Зандер обнаружили иной состав сплава: в среднем он содержит 12% никеля, 84% меди и 4%цинка. К проекту 1871 г. относится и монетовидный кружок, оттиснутый в никелевом сплаве с использова¬нием штемпеля аверса 10-копеечника (рис. 5).
Особое внимание в докладе Аллара было обращено на преимуще¬ство внешнего вида монет из никелевого сплава по сравнению с мед¬ными монетами. Видимо, для подтверждения этого преимущества вместе с экземплярами 10-копеечника из никелевого сплава были представлены медные экземпляры, отчеканенные теми же наборами штемпелей. Медные 10-копеечники 1871 г. являются, безусловно, не реальными пробными монетами, а лишь демонстрационными образ¬цами, поскольку их масса, как и у никелевых экземпляров, равна примерно 7 г, тогда как нормативная масса медного общегосударст¬венного 10-копеечника равнялась в 1871 г. примерно 33 г, т. е. сум¬марной массе двух 5-копеечников образца 1867 г. (рис. 6).
Таким образом, проект 1871 г. определял значение массы никеле¬вого 10-копеечника и состав его сплава, но совершенно не упоминал о наборе номиналов и массе монет всей серии.
Проект 1883 г. 15 января 1883 г. на имя министра финансов Рос¬сии был направлен доклад представителя французского акционерного общества "Никель" Б. де Леклюза с проектом введения в России ни¬келевой монеты. Проект сопровождался предложением использовать для изготовления монет никель, добывавшийся на рудниках этого об¬щества в Новой Каледонии. К проекту были приложены образцы ни¬келевого 3-копеечника, датированного 1882 г. (рис. 7).
В проекте предусматривалось коренное изменение всего состава русской разменной монеты. По-прежнему должны были чеканиться 20-копеечник из серебра 48-й пробы и медные 1 и 1/2 коп., из нике¬ля предполагалось чеканить 10-, 5-, 3- и 2-копеечники, а чеканку мо¬нет достоинством в 15 и 1/4 коп. прекратить.
Масса русского 3-копеечника приравнивалась к массе француз¬ской никелевой монеты в 10 сантимов (3 г), а масса каждой из ос¬тальных никелевых монет (в граммах) должна была численно рав¬няться их номиналу. Таким образом, монетная стопа русских никеле¬вых монет устанавливалась в 10 руб. из 1 кг никелевого сплава. Это подразумевало использование метрической системы мер и весов, в России тогда еще не применявшейся (напомним, что в 1883 г. монет¬ная стопа русских монет исчислялась из фунта легированного серебра или золота и из пуда меди).
Состав никелевого сплава рекомендовался проектом 1883 г. тот же, который был принят в это время во многих странах мира: 25% никеля и 75% меди. Этот состав сплава указан в круговой надписи на аверсе пробного никелевого 3-копеечника: "SPECIMEN ALL.: 25 75" ("Образец сплава: 25 75").
Пробный оттиск 1902 г. Первым дошедшим до нас свидетельством обращения Петербургского монетного двора к вопросу чеканки никелевой монеты является односторонний никелевый 20-копеечник, да¬тированный 1902 г. (рис. 8).
Этот 20-копеечник не только отчеканен с использованием штемпе¬ля реверса серебряного 20-копеечника стандартного образца (рис. 9), но и имеет одинаковую с ним массу (3,7 г). Так как в начале XX в. цена на серебро превышала цену на никель в 15,5 раза, монета из ни¬келевого сплава должна была иметь значительно большую массу, чем аналогичная серебряная монета. Это условие не было соблюдено при изготовлении никелевого 20-копеечника 1902 г., следовательно, он представляет собой не пробный образец проектируемой никелевой монеты, а лишь пробный оттиск на никелевом сплаве произвольно выбранного штемпеля для решения чисто технологических вопросов монетной чеканки с использованием ранее не применявшегося метал¬ла. Произвольный выбор штемпеля дает основание считать, что этот оттиск мог быть сделан значительно позднее 1902 г.
Проект 1911 г. Серия никелевых монет 1911 г. относится к перво¬му отечественному проекту по никелевой монете. Серия была отче¬канена на Петербургском монетном дворе — все монеты серии поме¬чены знаком минцмейстера этого двора Эликума Бабаянца ("ЭБ").
Серия состоит из монет четырех номиналов: 25, 20, 10 и 5 коп., а масса этих монет соответственно равна (в среднем) 8,5, 6, 4 и 3 г. 20-копеечная монета представлена в двух вариантах оформления (рис. 10 — 14).
Особенностью серии никелевых монет 1911 г. по сравнению со все¬ми другими русскими монетами является отсутствие у нее единой мо¬нетной стопы, поскольку имеющаяся зависимость массы монет этой серии от их номинала не может быть описана математически [При наличии у монетной серии единой монетной стопы, масса М любой монеты может быть определена по формуле М = m N, где m — масса монеты копеечного номинала, а N — номинал монеты в копейках.]. Следо¬вательно, серия построена по принципу, основанному на целесооб-разном соотношении диаметра и толщины монет различных номина¬лов — именно так были в то время сформированы серии никелевых монет в США и Мексике.
Согласно документам, опубликованным в 1986 г. М. И. Смирно¬вым, для чеканки монет 1911 г., скорее всего, был использован сплав с содержанием 25% никеля и 75% меди.
Проект 1916 г. Этот проект представлен в настоящее время един¬ственной никелевой монетой 25-копеечного достоинства (рис. 15) и свинцовыми оттисками штемпелей реверса монет достоинством в 20, 15 и 10 коп. (рис. 16 — 18). На монетном дворе в Санкт-Петербурге сохранился также полный набор маточников для изготовления штем¬пелей никелевых монет 1916 г. перечисленных выше номиналов.
Таким образом, серия никелевых монет 1916 г. состояла из четы¬рех монет в 25, 20, 15 и 10 коп. Диаметры 25- и 20-копеечников 1916 г. равны диаметрам аналогичных монет 1911 г., а диаметры 15- и 10-ко-пеечников 1916 г. равны соответственно диаметрам 10- и 5-копеечни-ков 1911 г.
Масса 25-копеечной монеты 1916 г. равна 7 г (вместо 8,5 г у моне¬ты 1911 г.). Установить значение массы остальных монет серии пока не представляется возможным. Неизвестен и состав сплава монет 1916 г., однако нет оснований считать, что он отличается от сплава монет 1911 г. (25% никеля и 75% меди).
Оформление реверса монет 1916и 1911 гг. совершенно однотипно (не считая, конечно, 20-копеечника 1911 г., изображенного на рис. 12). Что же касается оформления аверса, то, судя по 25-копееч-нику 1916 г., оно имеет много общего с оформлением аверса медных монет двух пробных серий 1916 г. (рис. 19 — 24), особенно монет ма¬лой серии (рис. 19, 20). К тому же гербовый орел был переведен на штемпеля 25-копеечника и обоих медных 5-копеечников 1916 г. с од¬ного и того же маточника. Это сходство, конечно же, не случайно: все пробные монеты 1916 г., и никелевые, и медные, изготовлены по еди¬ному проекту.
Существование 25-копеечной монеты и оттисков штемпелей дру¬гих никелевых монет 1916 г. свидетельствует о том, что для чеканки этих монет были изготовлены все четыре комплекта штемпелей. Од¬нако на отечественных монетных дворах эти штемпеля не обнаруже¬ны, а 25-копеечник не помечен знаком минцмейстера, как и все мо¬неты XIX — XX вв., чеканившиеся по заказу русского правительства на зарубежных монетных дворах. Эти и некоторые другие обстоя¬тельства позволяют считать, что пробная партия никелевых монет 1916 г. была отчеканена в Японии на Осакском монетном дворе, на котором в том же году чеканились по заказу русского правительства серебряные 15- и 10-копеечники без знака минцмейстера. Видимо, отчеканенные в Японии никелевые монеты по каким-то причинам че¬рез официальные каналы в Россию не поступили. Поэтому не исклю¬чена возможность обнаружения никелевых монет 1916 г. всех четы¬рех номиналов.


Примечания

1 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Описание и изображение некоторых ре¬дких монет моего собрания. Спб., 1886. С. 32.
2 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императора Алек¬сандра II. Спб., 1888. С. 204.
3 См.: LIPPENS DE J., THIRION M. Keymeulen van A. Catalogue van de patrijzen & matrijzen van het Museum van het Munthof. Braxelles, 1977. P. 463.
4 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императора Алек¬сандра И. С. 117 — 119.
5 См.: TUMOSA СН., ZANDER R. The 1871 ten-kopeck pattern. Journal of the Russian Numismatic Society. 1987. № 27. P. 16.
6 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Русские монеты 1881 — 1890 гг. Спб., 1891. С. 9 — 15.
7 См.: СМИРНОВ М. И. Из истории вве¬дения никелевых монет в денежное об¬ращение России. Труды Государственно¬го Эрмитажа. Т. XXVI. Л.: Искусство, 1986. С. 48.







Эмблематика русских
и русско-финских монет
чеканки 1917 г.

К 1917 г., году коренных революционных преобразований, в Рос¬сии функционировало всего два монетных двора: Петроградский (Пе¬тербургский) двор, обеспечивавший потребности страны в общегосу¬дарственной монете, и Гельсингфорсский двор, чеканивший монеты для Великого княжества Финляндского, пользовавшегося в Россий¬ской империи автономией и имевшего собственную денежную сис¬тему.
Вопросы монетной чеканки 1917 г. были довольно подробно осве¬щены И. Г. Спасским еще в 1968 г., однако до настоящего времени оставалось непонятным, почему на общегосударственных монетах, чеканившихся при Временном правительстве, сохранялся герб цар¬ской России, а на монетах для Финляндии помещалась весьма сомни¬тельная модификация царского герба, тогда как бумажные денежные знаки Временное правительство выпускало с собственным гербом (по рисунку известного русского художника И. Я. Билибина).
Чтобы разобраться в этом вопросе, воспользуемся богатыми архивны¬ми материалами, приведенными в упомянутой выше работе И. Г. Спасского, и прежде всего сведениями об объеме монетной чеканки на Петроградском монетном дворе. Произведя несложные расчеты, на основании этих сведений можно составить таблицу (см. 171 стр.), дающую представление о месячных тиражах чеканки серебряной банковой и разменной монет в тысячах руб. (чеканка золотой монеты была прекращена в России еще до начала первой мировой войны: об-щегосударственных монет — в 1911 г., монет для Финляндии — в 1913 г.).
Как видно из таблицы, с началом первой мировой войны сразу возрастает общий объем чеканки серебряной монеты, причем это происходит исключительно за счет увеличения объема чеканки низ¬копробной разменной монеты, тогда как чеканка высокопробной бан¬ковой монеты (рублей и полтин) в 1914 г. резко сокращается, а с 1915 г. прекращается полностью (в таблице не показаны отчеканен¬ные в 1914 — 1916 гг. памятные рубли — 30 900 шт., которые в обра¬щение не поступали). Такое перераспределение выпуска монет в ус¬ловиях войны, требовавшей мобилизации всех ресурсов страны, лег¬ко объяснимо: из одного и того же количества чистого серебра можно было изготовить разменной монеты (500-й пробы) на сумму в 1,4 ра¬за большую, чем при чеканке банковой монеты (900-й пробы). Раз¬менные серебряные монеты 1917 г. представлены на рис. 1 — 3.

Периоды чеканки    Банковая монета    Разменная монета
1913 г.    394    203
В среднем 1914 г.    92    1378
за месяц 1915 г.     —     3200
1916 г.     —     4417
За январь    __    2716
За февраль     —     1332
За март     —      —
За апрель     —      —
За май 1917 г.     —     400
За июнь     —     100
За июль     —      —
За август     —     58

Что касается чеканки медных монет, то ее объем в 1914 — 1916 гг. был весьма невелик, а в 1917 г. были отчеканены лишь единичные эк¬земпляры (рис. 4, 5) [В настоящее время известны три медные общегосударственные монеты 1917 г.: пятак и копейка в собрании Государственного Русского музея и пятак в коллекции М. Б. Гор-нунга (Москва).]. В связи с этим в дальнейших рассуждениях медная монета учитываться не будет.
Куда же расходовалась царским правительством в годы первой ми¬ровой войны разменная серебряная монета? Американский нумизмат Р. Джулиан в одной из своих работ высказывает предположение, что небывалый рост выпуска Россией в 1914 — 1916 гг. разменной сереб¬ряной монеты объясняется в основном необходимостью выплачивать жалованье огромной армии, в том числе частям, находившимся за границей — в Персии и в Галиции. И. Г. Спасский, соглашаясь с мне¬нием Р. Джулиана, в то же время указывает еще на одну, весьма важ¬ную, статью расходов: согласно документам, хранящимся в Истори¬ческом архиве Ташкента, Государственное казначейство направляло разменную серебряную монету в Среднюю Азию, в районы заготовки хлопка — сырья для пороховой промышленности, причем эти опе¬рации производились даже в конце 1917 г.
В условиях огромного размаха боевых действий русской армии на фронтах первой мировой войны обеспечение бесперебойных поста¬вок хлопка не могло не приобрести первостепенного значения, и по¬тому количество серебряной монеты, направлявшейся в Среднюю Азию в 1914 — 1916 гг. и в первой половине 1917 г., не могло претер¬петь даже незначительного сокращения. Следовательно, постепенное уменьшение объема чеканки серебряной монеты, наблюдавшееся в последние месяцы пребывания у власти царского правительства (ян¬варь — февраль 1917 г.), могло компенсироваться только за счет вы¬платы все большей части денежного довольствия армии бумажными деньгами. Что же касается серебряных монет, отчеканенных с мая по август 1917 г., то объем этой чеканки был настолько незначительным, что о выплате в это время сколько-нибудь существенной части ар¬мейского жалованья серебряными деньгами не могло быть и речи. Видимо, именно поэтому Р. Джулиан в другой работе высказал предположение, что после Февральской революции серебром выпла¬чивалось жалованье лишь тем воинским частям, которые оставались верными Временному правительству. Насколько справедливо такое предположение?
Прежде всего нужно иметь в виду, что в мае и июне 1917 г., когда была начеканена основная часть общегосударственных серебряных монет, поступивших в распоряжение Временного правительства, в стране существовало двоевластие, и в этих условиях вопрос о необхо¬димости выявления и поощрения воинских частей, верных Временно¬му правительству, был совершенно неактуален. Что же касается мо¬нетной чеканки в августе 1917 г., т. е. после июльского кризиса, по¬ложившего конец двоевластию, то здесь скорее всего состоялась не планомерная чеканка, а подчистка остатков Петроградским монет¬ным двором, свертывавшим свою работу. В то же время многочислен¬ные документы и свидетельства очевидцев однозначно подтверждают факт выплаты войскам денежного довольствия после Февральской революции исключительно бумажными деньгами.
В итоге можно с большой степенью достоверности утверждать, что практически все серебряные монеты, отчеканенные Петроградским монетным двором за время нахождения у власти Временного прави¬тельства, были направлены в Среднюю Азию и использованы для расчетов с поставщиками хлопка. Вот с этим-то целевым предназна¬чением серебряных денег и согласуется то обстоятельство, что Вре-менное правительство не позаботилось о таком немаловажном ново¬введении, как чеканка общегосударственных монет текущего выпуска с собственным гербом.
Действительно, если бы отчеканенные в мае — августе 1917 г. моне¬ты должны были поступить в воинские части или предназначались для обращения в центральных областях России, то весьма вероятно, что Временное правительство не отказалось бы от возможности еще раз провозгласить победу в России буржуазно-демократической ре¬волюции, теперь уже средствами эмблематики на монетах, тем более что в июне 1917 г. в обращение начали поступать бумажные деньги с гербом Временного правительства. Но поскольку серебряные монеты были единственными, чеканившимися в 1917 г. на Петроградском мо¬нетном дворе, и все они направлялись на далекую окраину России, где могли их просто не признать в новом, непривычном оформлении, то спешить с заменой на них царского герба, видимо, не следовало. Что такая замена не представляла для столичного монетного двора ни малейшей трудности, подтверждает опыт чеканки в 1918 г. металли¬ческих бон армавирского отделения Госбанка, снабженных, хоть и с большим опозданием, гербом Временного правительства (рис. 6): ведь в Армавире вообще не было монетного двора, а штемпеля для этой чеканки резал пленный австриец Иосиф Задлер (его знак "J3" помещен на бонах под гербовым орлом).
Конечно, не исключено, что монеты майского, самого большого, выпуска были отчеканены еще до утверждения проектного рисунка И. Я. Билибина в качестве нового герба. Но и в этом случае Времен¬ное правительство вполне могло при необходимости внести хоть ка¬кие-то изменения в эмблематику общегосударственных монет, как это было сделано Великим княжеством Финляндским на своих регио¬нальных монетах. Следовательно, такой необходимости у Временно¬го правительства не возникло.
Изменение оформления монет, чеканившихся для Финляндии, бы¬ло произведено следующим образом. Гельсингфорсский монетный двор на протяжении первых двух-трех месяцев 1917 г. чеканил сереб¬ряные русско-финские монеты в 50 и 25 пенни (рис. 7, 8) с обычным для этих монет гербом: русский гербовый орел под тремя император¬скими коронами со знаками царской власти — скипетром и державой в лапах и с гербом Великого княжества Финляндского на груди. Мед¬ные русско-финские монеты в 10 и 5 пенни, чеканившиеся в это вре¬мя (рис. 9, 10), имели на лицевой стороне вензель Николая II под им¬ператорской короной. Но не прошло и месяца после отречения Нико¬лая II от престола, как Сенат Великого княжества Финляндского счел необходимым отразить это событие в оформлении русско-финских монет. 21 марта (8 апреля) 1917 г., на основании доклада директора Гельсингфорсского монетного двора И. Сунделя, было принято реше¬ние помещать на всех русско-финских монетах, как серебряных, так и медных, тот же самый герб, который помещался ранее на серебря¬ных монетах, но без императорских корон над орлом [Эти сведения получены автором очерка через Русское нумизматическое общество (США) от финского нумизмата Т. Тальвио].
Очевидно, с точки зрения законов геральдики такое видоизмене¬ние герба никак нельзя признать достаточными. Чтобы отразить факт свержения самодержавия, необходимо было как минимум убрать с герба не только императорские короны, но и основные знаки царской власти — скипетр и державу, а этого не было сделано. Причина тако¬го не совсем логичного решения Сената становится понятной, если обратить внимание на техническую сторону вопроса, на то, каким способом были изготовлены штемпеля гербовой стороны русско-финских монет нового образца — ведь недаром доклад Сенату пред¬ставил директор монетного двора. А дело заключалось в следующем.
При сравнении рисунков старого и нового герба на русско-фин¬ских монетах (см. рис. 7, 8 и 11, 12) нетрудно заметить, что для изго¬товления штемпелей нового образца были использованы ранее при¬менявшиеся маточники, прошедшие очень простую доработку: на них было срезано выпуклое изображение корон над гербовым орлом. С таких доработанных маточников и были переведены штемпеля лице¬вой стороны монет в 50 и 25 пенни нового образца (см. рис. 11, 12). Столь же просто были изготовлены гербовые штемпеля для медных мо¬нет: штемпель монеты в 10 пенни (рис. 13) был переведен с доработан¬ного маточника серебряной монеты в 2 марки (рис. 16), штемпель моне¬ты в 5 пенни (рис. 14) — с доработанного маточника серебряной монеты в 1 марку (рис. 17) и штемпель монеты в 1 пенни (рис. 15) — с дорабо¬танного маточника, использовавшегося для изготовления штемпеля серебряной монеты нового образца в 25 пенни (см. рис. 12). А вот срезать с маточников выпуклое изображение скипетра и державы, оказывается, было недопустимо, поскольку при этом простота техни¬ческого решения нанесла бы серьезный ущерб символике герба: ведь тогда левая (от зрителя) лапа орла, державшая скипетр, оказалась бы "сжатой в кулак", а правая, в которой находилась держава, оказалась бы широко раскрытой "ладонью вверх". Вполне очевидно, что столь сомнительная жестикуляция гербового орла неизбежно вызвала бы недоумение у непосвященных и породила бы массу нежелательных домыслов.
Но так или иначе, а февральские события нашли отражение в эмб¬лематике русско-финских монет 1917 г., и весьма оперативно. Это и понятно: Финляндия, более века входившая в состав Российской им¬перии, была кровно заинтересована в последствиях свержения само¬державия, открывавших перед ней реальную возможность обретения государственной независимости. К тому же необходимо было срочно менять оформление медных русско-финских монет, на лицевой сто-роне которых был помещен вензель Николая II, уже отрекшегося от престола.
Как свидетельствуют опубликованные сведения о тиражах русско-финских монет, объем чеканки в 1917 г. серебряных монет с цар¬ским гербом почти в четыре раза превышал объем чеканки этих мо¬нет с измененным гербом (3440 тыс. против 864 тыс. финских марок). Это обстоятельство позволяет предположить, что чеканка на Гель-сингфоргском монетном дворе русско-финских монет могла в 1917 г. полностью закончиться еще до официального утверждения герба Временного правительства, который на этих монетах так никогда и не появился.


Примечания

1 См.: СПАССКИЙ И. Г. Несколько за¬мечаний по поводу русской монетной чеканки 1914 — 1917 гг. Нумизматика и сфрагистика. Киев: Наукова думка, 1968. Вып. 3. С. 138 — 150.
2 См.: JULIAN R. W. The coinage of Nicholas II. — Seaby's coin and medal bulletin, 1964.
3 См.: JULIAN R. W. The Russian silver coinage of 1796 — 1917. С рукописью этой работы автор очерка был любезно ознакомлен через Русское нумизмати¬ческое общество (США).
4 См.: BORG E. Suomessa kaytetyt rahat. Helsinki, 1976.




Новодельные монеты

В любой коллекции русских монет XVIII — начала XX в., будь то государственное собрание или частная коллекция, обязательно при¬сутствуют новодельные монеты — подобия подлинных русских мо¬нет, составляющие весьма "непривлекательную особенность монет¬ного фонда русской нумизматики". И если многие коллекционеры специально собирают новодельные монеты наравне с подлинными и высоко их ценят, то отношение ученых к новодельным монетам всег¬да было и остается резко отрицательным.
Так, например, вел. кн. Георгий Михайлович, давший свое имя знаменитому Корпусу русских монет, писал: "Для нумизмата... нет выше интереса, как разыскать монету, сделавшуюся вследствие раз¬ных обстоятельств крайне редкою и находка которой весьма часто разъясняет спорные научные вопросы... Не говоря уже о том, что при обилии новодельных монет гораздо труднее напасть на след, где скрывается подлинная, — самим нумизматам, особенно начинаю¬щим, легко можно впасть в ошибку, приняв новодел за подлинник, так как для подобного распознавания нужен долголетний опыт и из¬вестный навык". И. Г. Спасский в статье "Новоделы" дает им такую оценку: "Среди всех "ненастоящих" монет, с которыми может иметь дело нумизматика, самые ненастоящие — антикварные подделки и новоделы: они не "бывшие деньги", а лишь призрачные подобия их, порожденные собирательской страстью, и могут представлять интерес лишь для истории собирательства".
Существует несколько мнений насчет того, какие монеты следует на¬зывать новодельными. Например, многие коллекционеры считают, что новоделами можно считать все неподлинные монеты, изготовленные че¬канкой; кстати сказать, именно по этому принципу был составлен А. А. Ильиным рукописный каталог "новоделов" эрмитажной коллекции. Не менее распространено мнение, изложенное впервые А. К. Марковым, согласно которому новоделами можно считать лишь те монеты, которые отчеканены для коллекционеров сохранившимися подлинными штемпелями. По нашему мнению, ни одно из этих определений не дает правильной характеристики понятия "новодел".
Первое совершенно неправильно уже потому, что в настоящее вре¬мя нумизматический рынок все больше заполняется фальшивками, которые чеканятся поддельными штемпелями, изготовленными с ис¬пользованием самого современного промышленного оборудования. Что же общего может иметь механическое воспроизведение старых штемпелей современными фальсификаторами, оснащенными новей¬шей техникой, с работой граверов монетных дворов XVIII — XIX вв., независимо от того, какие штемпеля эти граверы изготавливали — подлинные или специально предназначенные для чеканки новоделов?
Второе определение, ограничивая понятие "новодел" обязатель¬ным использованием подлинных штемпелей, пытается придать этому понятию некую научную значимость, а все монеты, отчеканенные для коллекционеров заново изготовленными на монетных дворах "новорезаными" штемпелями, приравнивает к обычным фальшивкам. Конечно, новоделы, отчеканенные подлинными штемпелями, пред¬ставляют несомненный научный интерес, но только в тех довольно редких случаях, когда подлинные монеты, отчеканенные этими штемпелями, не сохранились или же вообще не чеканились. На сегод¬ня таких новоделов известно не более семи: это полтина 1699 г. (рис. 1), серебряный 2-рублевик 1722 г. (рис. 2), серебряный 2-рублевик 1726 г. (рис. 3) односторонние медные 10-копеечник, 4-копеечник и денга 1760 г. (рис. 4 — 6) и рубль 1827 г. (рис. 7). Кроме того, новодельный рубль 1801 г. (рис. 8) донес до нас оттиск неутвержденного штемпеля аверса большой коронационной медали Александра I. Но какую цен¬ность для науки могут иметь совершенно абсурдные композиции, получавшиеся при чеканке новоделов штемпелями двух различных монет, зачастую не имевших между собой ничего общего, кроме при¬мерно равных диаметров (рис. 9) [На этой и всех последующих иллюстрациях данного очерка представлены лишь образ¬цы новоделов того или иного вида], даже при несомненной подлинности этих штемпелей? К тому же вторая формулировка, делая основной упор на подлинность штемпелей, ничего не говорит о маточниках, тогда как многие штемпеля, специально изготовленные для чеканки новоделов, были переведены с подлинных маточников.
Несомненно более точную оценку новоделов дал И. Г. Спасский, пи¬савший в 1977 г., что "...общим и непременным признаком для всех но¬воделов остается изготовление их на монетных дворах". Однако и та¬кую формулировку нельзя признать исчерпывающей, поскольку она не учитывает одного, достаточно важного обстоятельства.
Дело в том, что все известные экземпляры пробной полтины 1699 г. (см. рис. 1), оцениваемые всеми специалистами как новоделы, были оттиснуты подлинными штемпелями не на монетном дворе, посколь¬ку эти штемпеля хранились вначале в Оружейной палате Московско¬го Кремля, а затем в Государственном Историческом музее. Далее, сотрудником Государственного Эрмитажа В. А. Калининым в 1991 г. были обнаружены архивные материалы, свидетельствующие о том, что подлинными штемпелями "константиновского" рубля было оттиснуто несколько экземпляров этой редчайшей монеты уже после того, как штемпеля поступили на хранение в Государственный Эрмитаж. Нако¬нец, в собрании Государственного Исторического музея хранятся не только подлинные штемпеля пробной "рейхелевской" полтины 1845 г., но и экземпляр самой этой монеты, оттиснутый настолько недоброкаче¬ственно, что не может быть и речи об изготовлении его на монетном дво¬ре. Все перечисленные монеты, несомненно, следует считать новодела¬ми, хотя они и не соответствуют определению, данному И. Г. Спасским.
Не претендуя на абсолютную истину, следует, видимо, признать наиболее правильным следующее определение: новодельными (зано¬во сделанными) монетами или новоделами называются специфиче¬ские поддельные монеты, отчеканенные в монетном металле на госу¬дарственных монетных дворах по заказам коллекционеров-любите¬лей либо для формирования государственных выставок или коллек¬ций рекламного характера, а также отчеканенные вне монетного дво¬ра, но обязательно с использованием подлинных штемпелей.
Массовое изготовление новоделов производилось на Петербург¬ском, Екатеринбургском, Сузунском и Варшавском монетных дворах и было приостановлено в 1890 г. предписанием Департамента госу¬дарственного казначейства за № 1604 от 27 января на основании одобренного Александром III доклада вел. кн. Георгия Михайлови¬ча. Однако в конце XIX или в начале XX в. были нелегально оттис¬нуты хранившимися в музеях подлинными штемпелями новоделы трех указанных выше пробных монет, а примерно в 1927 г. на Ленин-градском монетном дворе вновь было отчеканено некоторое количе¬ство новоделов: памятного "гангутского" рубля 1914 г., рубля 1915 г. (стандартного образца) и пробных медных монет 1916 г.; новоделы монет 1914 — 1916 гг. предназначались для продажи через Совет¬скую филателистическую ассоциацию.
По мнению ученых-нумизматов, новоделы, не имеющие в подав¬ляющем своем большинстве никакой научной ценности, могут в ряде случаев быть причиной ошибочных гипотез и ложных выводов. К то¬му же новоделы очень часто использовались и используются для об¬мана неопытных коллекционеров. Так, в свое время владельцы "ну¬мизматических" магазинов заказывали новоделы на монетных дворах специально для того, чтобы потом продать их в качестве редких подлинных монет. Об этом свидетельствует хотя бы известный каталог од¬ного из владельцев "нумизматических" магазинов В. И. Петрова: в этом каталоге абсолютно все новоделы, кроме серебряного 2-рублевика 1722 г., обозначены как подлинники [Интересно отметить, что и в отношении 2-рублевика 1722 г. в каталоге Петрова остав¬лена лазейка, позволяющая сбыть новодел за подлинник: указано, что наряду с ново¬делами будто бы существуют и подлинные экземпляры этой монеты, а это явный об¬ман]. Поэтому новоделы, как и фальшивые монеты, должны быть в обязательном порядке обособлены от подлин¬ных монет. Поскольку же они изготавливались на монетных дворах, опознать их в ряде случаев бывает достаточно трудно, а иногда и совер¬шенно невозможно. Для облегчения этой важной работы музейные ну¬мизматические собрания включают в себя специальную подборку ново¬дельных монет, служащую наглядным справочным материалом, а науч¬ные каталоги русских монет XVIII — XIX вв. содержат необходимые све¬дения, способствующие опознанию новоделов [С этой же целью новоделы советских памятных и юбилейных монет, выпущенные в 1988 г., снабжены, по настоянию музейных работников, надежным признаком — гур¬товой надписью особого содержания (с буквой "Н" и датой чеканки новодела)].
Прежде всего в каталогах описаны новодельные экземпляры не-сохранившихся монет (рис. 1 — 7), а также фантастические новоделы:
отчеканенные штемпелями двух совершенно различных монет (рис. 10) либо монетным и медальным штемпелями (рис. 11);
не соответствующие ни одной подлинной монете по оформлению аверса (рис. 12), реверса (рис. 13) или обеих сторон (рис. 14);
датированные годом, под которым подлинные монеты не значатся;
не соответствующие подлинным монетам по обозначению монет¬ного двора, по знаку минцмейстера или гравера (например, новодель¬ный рубль 1762 г., помеченный знаком минцмейстера "АШ", тогда как Алексей Шнезе работал на должности минцмейстера лишь в 1766 — 1772 гг.);
отчеканенные в несоответствующем металле (новоделы золотых монет, отчеканенные в серебре и в меди; новоделы серебряных мо¬нет, отчеканенные в золоте и в меди; новоделы медных монет, отче¬каненные в серебре).
Только по изображению в каталоге или при сравнении с подлин¬ной монетой можно опознать следующие новоделы:
отчеканенные бракованными подлинными штемпелями (рис. 15);
отчеканенные штемпелями, специально изготовленными для че¬канки новоделов и имеющими какие-либо искажения или неточности в изображениях или в надписях (рис. 16);
отчеканенные подлинными штемпелями с подгравированными изображениями (рис. 17).
Большое значение для опознания новоделов имеют содержащиеся в каталогах сведения о стандартном гуртовом оформлении подлин¬ных монет. Дело в том, что в большинстве случаев новоделы на мо¬нетных дворах не гуртились, поскольку устаревший гуртильный инст¬румент там не сохранялся. В результате они либо оставались с нео¬формленным гладким гуртом, либо гуртились потом кустарным спо¬собом фальсификаторами так, чтобы их можно было выдать за ре¬дкие, не описанные в каталогах, подлинники с необычным (нестан¬дартным) гуртовым оформлением. Поэтому существует большое коли¬чество новоделов, вид гурта которых не соответствует стандартному, и это позволяет надежно их опознавать.
Наконец, в каталогах бывают приведены данные о нормативном весе (массе) подлинных монет различных выпусков и об узаконенной пробе сплава из драгоценных металлов. Эти данные также могут быть использованы при выявлении новоделов.
Масса новодельных монет довольно часто отличается от нормы, уста¬новленной правительственными решениями для аналогичных подлин¬ных монет. Происходило это вследствие того, что при изготовлении новоделов для них не прокатывались полосы металла необходимой толщины, и кружки-заготовки вырубались из тех полос, которые имелись в наличии и предназначались для монет текущего выпуска. Так как диаметр кружка определялся диаметром штемпелей, нестан¬дартная толщина кружка и приводила к отклонению массы новоделов от нормативной. Наиболее надежно по нарушению весовой нормы оп¬ределяются новоделы золотых и серебряных монет, поскольку подлин¬ные монеты из драгоценных металлов подвергались наиболее строго¬му весовому контролю. К тому же торговцы монетами иногда специ¬ально заказывали, например, новодельные золотые червонцы XVIII в. увеличенной толщины, а значит, и массы с тем, чтобы продать их неопытным собирателям в качестве "необычайно редких", а в дейст¬вительности никогда не существовавших, трех- и четырехкратных червонцев. Излишняя масса новоделов из драгоценных металлов ни¬сколько не беспокоила администрацию Петербургского монетного двора, на котором такие новоделы изготовлялись: все равно заказчи¬ки оплачивали готовые изделия в соответствии с фактическим коли-чеством затраченного на их изготовление золота и серебра.
Проба сплава драгоценных металлов, из которых изготавливались но¬воделы, часто также не соответствует пробе, установленной для анало¬гичных подлинных монет. И опять причина такого несоответствия за¬ключается в том, что для новоделов сплав нужного состава не готовился, а использовались полосы сплава, имевшиеся в наличии и приготовлен¬ные для монет текущего выпуска. Поэтому, например, можно даже ви¬зуально определить, что новодельные экземпляры разменных монет Петра I (рис. 18) изготовлены из значительно более высокопробного серебра, нежели подлинники.
Кроме перечисленных выше характерных особенностей новодель¬ных монет, имеются еще две, которые невозможно зафиксировать в каталоге. Прежде всего, это технологические особенности нанесения насечки, узора или надписи на гурт новоделов. Дело в том, что кус¬тарное гурчение новодельных монет выполнялось иными средствами и методами по сравнению с гурчением на монетных дворах подлин¬ных монет. Например, рубчатая или шнуровидная насечка наноси¬лась на гурт новодела вручную напильником, вследствие чего не вы¬держивалось одинаковое расстояние между бороздками, их наклон и глубина; сетчатый узор (рис. 20), вследствие использования для его накатки неподходящего инструмента, приобретал вид узора из мел¬ких ромбиков или квадратов, вдавленных в гладкую поверхность гур¬та новодела (рис. 21); надпись на гурте новоделов в некоторых случа¬ях выбивалась отдельными пунсонами, чего никогда не делалось на подлинных монетах, и т. д. Эти и некоторые другие признаки техно¬логического несоответствия гуртового оформления новоделов офор¬млению гурта подлинных монет обнаруживаются довольно легко и могут существенно помочь опознанию новодельных монет.
Другой характерной особенностью новоделов является присущая им в большинстве случаев отличная сохранность, сочетавшаяся с осо¬бой фактурой, а зачастую и с зеркальным блеском поверхности. Од¬нако эта особенность может быть использована при опознании ново¬делов только в качестве вспомогательного признака, поскольку и но¬воделы бывают потертыми подобно подлинным монетам, побывав¬шим в обращении, и подлинные монеты иногда чеканились полиро-ванными штемпелями.
Только в качестве вспомогательного признака могут быть исполь¬зованы следы, которые возникают на монетах при чеканке их штем¬пелями, находящимися на начальной стадии разрушения: чаще такие штемпеля использовались для чеканки новоделов (рис. 19), но изве¬стны случаи чеканки треснувшими штемпелями и подлинных монет.
Таковы возможные пути и средства выявления новодельных монет. Однако среди них имеются экземпляры, отличить которые от подлин¬ных совершенно невозможно, а сам факт их существования известен лишь из письменных источников. Таковыми, например, являются но¬воделы "гангутского" рубля и рубля 1915 г., изготовленные на Ле¬нинградском монетном дворе в 1927 г. с использованием подлинных штемпелей, подлинного гуртильного инструмента и кружков-загото¬вок нужной массы и пробы серебра.


Примечания

1 СПАССКИЙ И. Г. Новоделы. Прошлое нашей Родины в памятниках нумизма¬тики: (Сборник статей). Л.: Аврора, 1977. С. 105.
2 ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Русские монеты 1881 — 1890 гг. Спб., 1891. С. 82.
3 СПАССКИЙ И. Г. Указ. соч. С. 106.
4 См.: Там же. С. 107.
5 См.: Там же.
6 См.: Там же. С. 123.
7 См.: ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Указ. соч. С. 83.
8 См.: Там же. С. 82.
9 См.: СПАССКИЙ И. Г. Указ. соч. С. 123 — 124.
|0См.: Там же. С. 106.









Новоделы трех медных монет 1760 г.

Среди огромного количества новодельных монет, начеканенных монетными дворами России в XVIII — XIX вв. и наносящих, как из¬вестно, существенный ущерб отечественной нумизматике, встречают¬ся считанные единицы, оттиснутые подлинными штемпелями и по¬зволяющие воссоздать внешний облик подлинных монет, которые либо к настоящему времени не сохранились, либо были запроектиро¬ваны, но по каким-то причинам так и не были отчеканены. О трех но-воделах, относящихся к этой категории, но ранее не привлекавших внимание исследователей, пойдет речь в настоящем очерке.
31 октября 1760 г. граф П. И. Шувалов представил в Сенат пред¬ложение "О перечеканке 16-рублевой медной монеты в 32-рубле¬вую". Предложение предусматривало изъятие из обращения общего¬сударственных медных монет, чеканившихся с 1757 по 1760 г. по мо¬нетной стопе в 16 руб. из пуда меди, и перечеканку их с удвоением нарицательной цены штемпелями оригинального рисунка. Как это и было принято в подобных случаях, кроме письменного изложения сущности предложения, были отчеканены пробные экземпляры мо¬нет нового образца; вероятнее всего, эта работа была выполнена на Петербургском монетном дворе, который с середины XVIII в. стано¬вится основной базой, осуществлявшей пробную монетную чеканку. На сегодня известны две полностью оформленные пробные монеты 1760 г. 32-рублевой монетной стопы: это уникальный 2-копеечник (рис. 1) и уникальная же копейка (рис. 2), причем 2-копеечник, на¬ходящийся в собрании Государственного Эрмитажа, был опубликован еще в 1896 г. в Корпусе русских монет вел. кн. Георгия Михайловича, а факт существования копейки в собрании Смитсоновского института (США) стал известен русским нумизматам лишь в 1977 г. из Катало¬га русских медных монет Б. Ф. Брекке.
Кроме этих двух, несомненно подлинных, пробных монет сущест¬вуют еще три однотипные с ними, очень редкие монеты достоинством в 10 коп., 4 коп. и денгу, датированные также 1760 г., но имеющие ряд характерных особенностей (рис. 3 — 5). Во-первых, они односто¬ронние: их лицевые стороны (у 10-копеечника это государственный герб, у 4-копеечника и денги — московский герб) не отчеканены. Во-вторых, 10-копеечник оттиснут лопнувшим штемпелем, а 4-копе-ечник и денга имеют отчетливые следы коррозии штемпелей, причем ни одного экземпляра этих монет, оттиснутого доброкачественным штемпелем, на сегодня неизвестно. В-третьих, односторонние 10-ко¬пеечник, 4-копеечник и денга в совокупности с двусторонними 2-копе-ечником и копейкой составляют полную серию медных монет 1760 г. 32-рублевой монетной стопы.
Если учитывать только эту последнюю особенность, то можно было бы предположить, что односторонние монеты, показанные на рис. 3 — 5, являются, как и двусторонние, подлинными пробными монетами. Од¬нако это не так. В самом деле, наличие на 4-копеечнике и денге сле¬дов коррозии штемпелей свидетельствует о том, что эти монеты были отчеканены значительно позднее 1760 г., а наличие на всех извест¬ных экземплярах 10-копеечника хорошо заметных следов растрески¬вания штемпеля является надежной гарантией того, что такая дефект¬ная монета не могла служить для демонстрации на высоком прави-тельственном уровне проекта новой денежной реформы. К тому же все эти три монеты всегда имеют грубо опиленный вручную гладкий гурт, тогда как для монет нового образца стандартной являлась сетча¬тая гуртовая насечка — именно она и нанесена на гурт пробных 2-ко-пеечника и копейки 1760 г.
Перечисленные выше признаки позволяют с полной уверенностью считать односторонние медные монеты 1760 г. новодельными. Но ес¬ли эти монеты являются новоделами, то монетному двору ничего не стоило бы заново изготовить для их чеканки не только недостающие штемпеля лицевой стороны, но и новые, вполне доброкачественные комплекты штемпелей для всех монет серии: такое дублирование штем¬пелей для чеканки медных новоделов производилось монетными двора¬ми неоднократно (например, при чеканке новодельной серии 1757 г. для каждой из пяти монет использовалось от двух до четырех штемпелей аверса, легко различимых по рисунку герба). И тем не менее вместо это¬го на Петербургском монетном дворе заново изготовили несколько на¬боров полных комплектов штемпелей для чеканки совершенно фанта¬стических новоделов — хотя и похожих на монеты 1760 г., но никогда не существовавших монет 1761 г. (рис. 6 — 9).
При всей порочности процветавшей на российских монетных дво¬рах практики чеканки новоделов приходится признать, что причина отказа администрации Петербургского монетного двора от обновле¬ния и доукомплектования набора штемпелей 1760 г. новорезаными штемпелями, датированными тем же годом, заключалась, скорее все¬го, в признании недопустимости подобного шага. А такое решение ад¬министрации могло состояться только при одном условии: если штем-пеля, датированные 1760 г. и использованные для чеканки односто¬ронних новоделов, были подлинными. Этот вывод подтверждается прежде всего тем, что два из этих новоделов были отчеканены штем¬пелями, изъеденными коррозией, а значит, долгое время хранивши¬мися на монетном дворе без употребления, тогда как новорезаные штемпеля сразу же пускались в работу. К тому же непарные штемпе¬ля специально для чеканки новоделов никогда не изготавливались, поскольку такими штемпелями можно было оттиснуть только одно¬сторонние монеты, а они не отвечали запросам коллекционеров, яв¬лявшихся основными "потребителями" новоделов. Кстати сказать, именно по этой причине появился двусторонний вариант новодель¬ной денги 1760 г. (рис. 10), относящийся к наиболее одиозной группе новоделов, для изготовления которых штемпельные пары комплекто¬вались из штемпелей двух совершенно различных монет, имеющих лишь примерно одинаковый диаметр. В нашем случае взамен недо¬стающего штемпеля аверса был использован штемпель аверса ново¬дельного серебряного алтына 1718 г. (рис. 11), являющегося доволь¬но удачной копией подлинной монеты (рис. 12).
Итак, для иллюстрации проекта денежной реформы, представленного в Сенат графом П. И. Шуваловым, были использованы пробные монеты почему-то только двух достоинств: 2-копеечник и копейка, а для осталь¬ных монет серии (10-копеечника, 4-копеечника и денги) ограничились изготовлением штемпелей аверса, несущих на себе наиболее важные для данного случая характеристики монет, — обозначение номинала и дату. При опробовании, а может быть, и в процессе закалки на штемпеле 10-копеечника образовались трещины, и именно это обстоятельство могло послужить причиной того, что все три монеты были отчеканены лишь много лет спустя как новоделы, тем более что проект П. И. Шува¬лова в 1760 г. так и не был реализован, а начал претворяться в жизнь уже в царствование Петра III в 1762 г. (рис. 13 — 17).
Таким образом, односторонние медные монеты, датированные 1760 г. (см. рис. 3 — 5), являются новоделами, отчеканены подлинны¬ми штемпелями и представляют несомненный научный интерес.


Примечания

1 ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ Вел. Кн. Монеты царствования императрицы Ели¬заветы I. Спб., 1896. Т. I. С. 232 — 245. Док. № 323.
2 См.: Там же. Т. II. Табл. XVIII. Монета № 19.
3 См.: BREKKE В. F. The copper coinage ol Imperial Russia. 1700 — 1917. Malmo 1977. P. 93. № 137.




Поддельные монеты и гальванокопии

Подделки русских монет XVIII — начала XX в. следует различать прежде всего по их назначению, хотя во всех случаях они служили только целям обмана и легкой наживы.
Первая категория подделок предназначалась для выпуска в обраще¬ние, а прибыль от их реализации получалась в результате присвоения фальшивомонетчиками дохода от эксплуатации монетной регалии, яв¬лявшегося монопольной собственностью государства и заключавшегося в разности между ценой изготовления монеты и ее нарицательной ценой. В ряде случаев эта разность увеличивалась фальшивомонетчиками пу¬тем уменьшения содержания драгоценного металла в золотых и серебря¬ных подделках (за счет уменьшения их лигатурной массы или снижения пробы сплава), а то и путем замены драгоценных металлов медью, брон¬зой или свинцово-оловянным сплавом с нанесением на подделку маски¬рующего покрытия соответствующего цвета [Обычно покрытие это в процессе обращения монеты быстро стиралось].
Подделки первой категории обязательно тиражировались, а потому изготавливались либо чеканкой фальшивыми штемпелями (рис. 1) [На всех иллюстрациях, помещенных в настоящем очерке, приведены лишь образцы подделок того или иного вида], либо отливкой в формы (рис. 2). В качестве моделей при изготовлении форм для отливки подделок первой категории всегда использовались орди¬нарные подлинные монеты. Известны также массовые случаи изготовления фальшивых 5-рублевиков 1886 — 1894 гг. из 25-копеечников тех же годов путем примитивной перегравировки обозначения номинала с последующим нанесением на подделку позолоты (рис. 3).
Поддельные монеты для обращения не только фабриковались фальши-вомонетчиками, но иногда чеканились и на государственных монетных дворах. Так, на иностранных монетных дворах чеканились поддельные мед¬ные русские монеты образца 1718 — 1730 гг. 40-рублевой монетной стопы (рис. 4 и 5) и медные пятаки по образцу пятаков Екатерины II (рис. 6), а на
Петербургском монетном дворе чеканились поддельные нидерландские дукаты (рис. 7) и турецкие куруши (рис. 8).
Все поддельные монеты, изготовленные для выпуска в обращение, являются полноценными объектами нумизматического исследования, поскольку в большинстве случаев они играли в свое время заметную роль в экономике той или иной страны.
Несколько особняком стоят поддельные 10-рублевики Николая II, отчеканенные за рубежом в золоте штемпелями, изготовленными с использованием подлинных маточников, видимо вывезенных из Рос¬сии [Аналогичные штемпеля имелись в распоряжении и русских фальшивомонетчиков, фаб¬риковавших позолоченные медные 10-рублевики Николая П. По сравнению с подлин¬ными монетами, эти подделки имели увеличенную толщину, благодаря чему их масса была близка к нормативной (плотность меди меньше плотности золота)]. По лигатурной массе и пробе золота эти поддельные 10-рублевики полностью соответствуют аналогичным подлинным монетам, а смысл их фабрикации заключается в том, что при нелегальной торговле золотом переработка "сырого" золота в хорошо выполненные подделки монет обеспечивает меньшую степень риска и ответственности, да и большую прибыль. Интересно отметить, что среди этих подделок имеется 10-рублевик 1895 г. (рис. 9), в подлиннике не существовавший.
Вторая категория подделок предназначалась исключительно для обмана коллекционеров. Эти подделки имеют принципиальные раз¬личия в зависимости от времени их изготовления.
В подавляющем большинстве случаев фальсификаторы, фабрико¬вавшие подделки для коллекционеров во второй половине XIX — на¬чале XX в., имея убогое техническое оснащение и не обладая профес¬сиональными навыками в резьбе по металлу, могли изготавливать лишь довольно примитивные подделки, отличавшиеся, впрочем, большим разнообразием технических приемов фальсификации. Чаще всего встречаются подделки, изготовленные такими способами, кото¬рые обеспечивали тиражирование продукции: это отливка в формы и чеканка фальшивыми штемпелями (или надчеканка подлинных мо¬нет фальшивыми клеймами).
Не менее массовой продукцией являлись также подделки, изготов¬ленные хотя и индивидуально, но весьма простым способом — "дора¬боткой" подлинных монет. А наименее распространенные подделки, изготовленные — в единственном экземпляре каждая — путем вырезания вручную всех элементов оформления одной или обеих сторон монеты.
Примитивная отливка подделок производилась в формы, получав¬шиеся чаще всего оттисками моделей, скопированных (в меру умения того или иного фальсификатора) с изображений подлинных монет (рис. 10). Именно так изготовлены бронзовые подделки медных "сестрорецких" рублей [Бронза использовалась вместо меди при отливке подделок вследствие того, что темпе¬ратура ее плавления примерно на 180°С ниже, чем у меди] (рис. 11) и медных квадратных плат (рис. 12) [Отливка поддельных плат производилась в открытые формы, вследствие чего литейные раковины образовывались только на оборотной (верхней) стороне подделок. На рис.12 изображена лицевая сторона, находившаяся при отливке внизу и потому не имеющая раковин]. Значительно реже литейные формы получались оттиском подлинных монет (рис. 13) [Подделка, представленная на рис.13, не имеет литейных раковин вследствие того, что для ее изготовления был использован легкоплавкий металл (скорее всего, свинцово-оловянный сплав)] или новоделов.
Фальшивые монетные штемпеля, использовавшиеся для чеканки подделок, адресованных коллекционерам, либо подражали штемпе¬лям подлинных монет, либо были воплощением фантазии их безгра¬мотных изготовителей. Обычно фальшивые штемпеля вырезались вручную, а иногда производилось травление кислотой с последующей подгравировкой. Подделки, оттиснутые штемпелями-подражаниями (рис. 14), опознаются по многочисленным неточностям воспроизведе¬ния штемпеля подлинной монеты, а фантастические подделки (рис. 15) легко определяются при пользовании каталогами (но только не тор¬говыми каталогами Петрова, Мигунова, Трапезникова, Любомудро-ва, Павлова и пр.). Чеканку поддельных монет, предназначавшихся для обмана коллекционеров, осуществляли не только отдельные фальсификаторы: например, в Казани этим занималась целая мастер¬ская. Ее продукция (главным образом медные квадратные рубли) от¬личается характерным рисунком гербового орла. На рис. 16 представ¬лена довольно редкая подделка казанской работы — это фантастическое подобие "сестрорецкого" рубля, изготовленное оттиском на толстом медном кружке фальшивых штемпелей, использовавшихся при чеканке поддельных рублевых плат (углового штемпеля с орлом и центрального штемпеля с обозначением номинала, даты и монетного двора).
Аналогично штемпелям, использовавшимся для чеканки поддель¬ных монет, подразделяются и фальшивые клейма, которые оттиски¬вались на подлинных монетах: либо это были клейма-подражания (рис. 17), либо фантастические клейма (рис. 18).
"Доработка" подлинных монет производилась прежде всего для то¬го, чтобы обычную монету превратить в редкую или фантастическую. С этой целью выполнялась перегравировка последней цифры даты (рис. 19) [Представленная на рис.19 перегравировка в дате цифры "2" на ноль выполнена с наплавкой меди на объект перегравировки] или обозначения монетного двора (например, обозначе¬ние Екатеринбургского двора "ЕМ" переделывалось на "КМ"), либо полностью срезались обозначения монетного двора, знаки минцмейстеров или декоративные детали (на рис. 20 представлен русско-польский грош стандартного образца со срезанным венком на ревер¬се). "Дорабатывались" сильно потертые или поврежденные подлин¬ные и новодельные монеты с целью придания им "товарного" вида: подгравировывались стертые изображения и надписи, сглаживались забоины, заделывались пробитые в монетах отверстия, вручную на¬носилась гуртовая насечка (зачастую вместо стертой гуртовой надпи¬си) и т. д. Такая варварская "реставрация" обычно несколько улуч-шала общий вид монеты, но безвозвратно превращала ее в самую на¬стоящую подделку.
Последний вид подделок второй категории — это довольно редко встречающиеся, крайне трудоемкие подделки, на которых все изо¬бражения и надписи вырезались вручную, хотя нередко применялось и травление кислотой [Если травленная кислотой подделка не подвергалась подгравировке, то она имела на¬столько неправдоподобный вид, что могла обмануть лишь самых несведущих собирате¬лей]. Такая подделка могла быть изготовлена из гладкого кружка (рис. 21), и тогда вручную вырезались обе стороны монеты и наносилось гуртовое оформление. Если же в качестве заго-товки использовалась какая-нибудь ординарная подлинная монета, то имевшиеся на одной из ее сторон изображения и надписи спилива¬лись и вместо них вырезались новые; в результате одна из сторон та¬кой подделки (рис. 22) [Для изготовления подделки, представленной на рис. 22, была использована подлинная денга образца 1730 г.] оказывалась подлинной, так же как и ее гур¬товое оформление.
Подделки для обмана коллекционеров, изготовленные не позднее первой половины XX в., либо копировали очень редкие подлинные монеты, либо представляли собой нечто совершенно фантастическое, поскольку только солидная выручка от продажи подобных "рарите¬тов" могла компенсировать те значительные усилия и большое время, которые приходилось затрачивать фальсификаторам на их изготовле¬ние. В то же время эти подделки, изготовленные сравнительно при-митивными способами, находили сбыт главным образом среди недо¬статочно опытных коллекционеров.
Современные достижения в разработке принципиально новых ви¬дов промышленного оборудования привели в последнее время к тако¬му побочному результату, как резкое повышение качества изготовле¬ния поддельных русских монет. Теперь подделки, предназначенные для обмана коллекционеров, только чеканятся, а фальшивые штемпе¬ля для их чеканки и гуртильный инструмент изготавливаются на са¬мом высоком техническом уровне, поскольку сейчас в роли фальсификаторов выступают не кустари-одиночки или кустарные мастер¬ские, а рабочие и лица инженерно-технического персонала промыш¬ленных предприятий, имеющие доступ к новейшей технике и неле¬гально использующие ее в корыстных целях.
Небывало высокое качество современных подделок вызвало некую деформацию в отношении к ним коллекционеров-любителей: вроде бы к этим, очень похожим на подлинные монеты изделиям не совсем применимо их настоящее название — подделки, фальшивки, а пото¬му, к большому удовольствию фальсификаторов, появляются такие "приличные" наименования этих подделок, как "копии" и даже "со¬временные новоделы".
Но никакие новые ярлыки не должны вводить в заблуждение кол¬лекционеров относительно подлинной сущности этой продукции со¬временных мошенников от нумизматики. Тем не менее доставать подлин¬ные монеты рядовым коллекционерам-любителям день ото дня ста¬новится все труднее, а потому неизбежно возникает вопрос о допу¬стимости включения в нумизматические коллекции современных вы¬сококачественных "копий" подобно тому, как любители живописи включают в свои собрания репродукции картин старых мастеров. Но нумизматику интересуют в первую очередь не столько художественные достоинства оформления монеты, сколько экономические и политиче¬ские предпосылки этого оформления, а также чисто технические ха¬рактеристики монеты: ее масса, состав металла, место, время и техни¬ка изготовления и т. п. Следовательно, нумизматика всегда предпола¬гает комплексное изучение монеты как исторического памятника, и вполне очевидно, что использовать для этого подделку (как, впро¬чем, и новодел) совершенно бессмысленно. А коллекционировать мо¬неты и не пытаться хоть в какой-то мере приобщиться к нумизматике столь же противоестественно, как, например, коллекционировать книги только ради их красивых переплетов и не пытаться ознако¬миться с их содержанием. Поэтому совершенно недопустимо заме¬щать в нумизматической коллекции недостающие монеты любыми подделками, даже весьма похожими на подлинные монеты.
Правда, многие музейные нумизматические собрания включают в себя подборки подделок, не только изготовленных для выпуска в об¬ращение, но и адресованных коллекционерам. Однако эти подборки, как и подборки новоделов, формируются лишь в качестве пособий, помогающих выявлять подделки и исключать их из основных разде¬лов коллекции, а также в качестве материалов, имеющих отношение к истории любительского коллекционирования.
Кроме высокого качества современных коллекционных подделок, следует отметить еще одну их особенность, которая обусловлена, с одной стороны, сравнительной простотой их изготовления с помощью современных технических средств, а с другой — возросшими трудностями в приобретении подлинных коллекционных монет: это расширение перечня объектов фальсификации. В отличие от фальси¬фикаторов старой формации, современные фальсификаторы фабри¬куют не только подражания редким подлинным монетам и фантасти¬ческие подделки (рис. 23) [На рис. 23 представлен фантастический поддельный тинф, изображающий несуществу-ющую разновидность уникального тинфа 1707 г., представленного на рис. 24 (у под¬делки дата на реверсе расположена слева от орла, тогда как у подлинника она распо¬ложена под орлом). Не исключено, что эта подделка изготовлена за рубежом], но и подделки, копирующие вполне обычные монеты.
Появление высококачественных подделок русских монет импера¬торского периода наносит очень серьезный ущерб любительскому коллекционированию. Дело в том, что многие из этих подделок до¬статочно трудно отличить по внешнему виду от подлинников, вслед¬ствие чего и многоопытные коллекционеры, не имеющие никакого желания собирать фальшивые "копии", иной раз все же становятся невольными их обладателями. Признаки, по которым можно опоз¬нать даже самые лучшие подделки, конечно же, существуют, однако широковещательное оглашение этих признаков может сослужить службу скорее фальсификаторам, нежели коллекционерам. Поэтому можно лишь посоветовать владельцам частных нумизматических коллекций своими силами накапливать совершенно необходимый им опыт выявления подделок. В порядке ознакомления с существом этой задачи читателям предлагается самостоятельно обнаружить признаки, по которым можно отличить поддельный рубль 1714 г. (рис. 25) от подлин¬ной монеты (рис. 26).
Иногда в роли подделок используются гальванокопии монет, мода на коллекционирование которых существовала среди русских собира¬телей прошлого столетия. Обычно такие копии снимались с редких подлинных монет, а иногда и с редких новоделов.
Изготавливались гальванокопии следующим способом. На оттиски лицевой и оборотной стороны копируемой монеты, изготовленные из гипса (с последующей проваркой их в воске) или из пластмассы, на¬носился токопроводящий слой, а на него путем электролиза осажда¬лась медь. Полученные таким образом пластины, точно повторяющие рельеф аверса и реверса монеты и имеющие закраины, соответствую¬щие части гурта, подгонялись одна к другой и соединялись пайкой по закраинам так, чтобы расстояние между ними соответствовало тол¬щине копируемой монеты. Гальванокопии "сестрорецкого" рубля и некоторых особо редких монет изготавливались из трех частей: кроме пластин аверса и реверса, по оттиску на пластмассе тем же способом изготавливалась лента, копировавшая развертку гурта монеты; лента сворачивалась в кольцо и впаивалась между пластинами. Иногда вме¬сто ленты, воспроизводившей подлинный гурт монеты, между пласти¬нами аверса и реверса впаивалась лента с каким-нибудь произвольно выбранным узором или насечкой (такая гальванокопия представлена на рис. 27).
Обычно гальванокопии имеют следующие особенности по сравне¬нию с подлинными монетами:
а) достаточно отчетливо просматриваются места спайки пластин по закраинам или с лентой, образующей гурт;
б) звон, присущий монолитной монете, у гальванокопии, как пра¬вило, отсутствует;
в) пластины аверса и реверса при нажатии на них заметно прогиба¬ются;
г) масса гальванокопии значительно меньше нормальной массы копируемой монеты.
Нередко принимался ряд мер, существенно улучшавших качество гальванокопий. Так, например, масса гальванокопии подгонялась под массу копируемой монеты путем помещения между пластинами како¬го-либо наполнителя, который одновременно исключал прогиб пла¬стин при нажатии и мог придать гальванокопии некоторое подобие звона. Гальванокопии серебряных и золотых монет, изготовленные из меди, обычно после их окончательной сборки серебрились или зо¬лотились, чем попутно маскировались места спайки, а иногда для лучшей маскировки этих мест на гурт гальванокопии надевалось с на¬тягом металлическое кольцо с гуртовой насечкой, узором или над¬писью. Подобные улучшения делали гальванокопии трудноотличи¬мыми от подлинных монет и позволяли выдавать некоторые из них за подлинники с целью обмана коллекционеров.
Иногда осаждение металла на гипсовые или пластмассовые оттиски продолжалось до тех пор, пока толщина каждой пластины не достига¬ла половина толщины копируемой монеты, после чего такие пласти¬ны соединялись пайкой не по линии соприкосновения закраин, а по всей площади соприкосновения их тыльной стороны. Длительным осаждением меди было изготовлено некоторое количество монолит¬ных гальванокопий односторонних монет — квадратных плат.
Использование гальванокопий в интересах нумизматики чрезвы¬чайно ограничено: в некоторых случаях они могут найти применение как муляжи для оформления музейных экспозиций, особенно если возникла необходимость продемонстрировать для всеобщего обозре¬ния внешний вид монет большой исторической ценности.







Приложение

СЛОВАРЬ СПЕЦИАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ И ПОНЯТИЙ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В ТЕКСТЕ

Аверс - лицевая сторона монеты или медали.
Банковая монета - встречающееся в ряде правительственных документов XVIII — XX вв. название высо¬копробной серебряной монеты достоинст¬вом от 25 коп. и выше. В некоторые пери¬оды времени 25-копеечник относился не к банковой, а к разменной монете.
Биллон - 1) неполноценная разменная монета из низкопробного серебра и недрагоценных ме¬таллов; 2) низкопробное серебро, использо¬вавшееся для чеканки разменной монеты.
Б. М. - "Божией милостью" — одна из формул титула большинства российских я запад-но-европейских монархов.
Боны - 1) временные металлические или бумаж¬ные деньги, выпускаемые местными вла¬стями, учреждениями или предприятиями;
2) бумажные деньги, вышедшие из упот¬ребления и ставшие предметом коллекцио-нирования.
Грош, грошевик - обозначение номинала 2-копеечника, со¬ответствующее старому русскому денеж¬ному счету.
Гурт - боковая поверхность монеты. Покрываю¬щие гурт насечки, узоры или надписи на¬зываются гуртовыми, а инструмент и стан¬ки, с помощью которых они наносятся, — гуртильными.
Золотник - старая русская единица веса, соответству¬ющая массе в 4,3 г.
Лигатура (в монетном про¬изводстве) - добавка менее ценного металла к основно¬му драгоценному металлу при составлении монетных сплавов. Полученный сплав на¬зывается легированным золотом или се¬ребром, а масса (вес) сплава, израсходо¬ванного на изготовление монеты, — лига¬турной массой (весом) этой монеты.
Маточник - штамп для изготовления монетных штем¬пелей.
Минцмейстер - начальник монетного передела (отделе¬ния) на монетном дворе; чиновник, отве¬чавший за монетное производство.
Монетная регалия - монопольное право государства на чекан¬ку и выпуск монет.
Монетная стопа (весовая норма) - характеристика монеты, определяющая ее нормативную массу (вес) в зависимости от ее номинала. Выражается суммарной на-рицательной ценой, на которую должны быть начеканены монеты различных но¬миналов из определенного количества ме¬талла, например: "19 руб. 75 25/81 коп. из фунта легированного серебра" или "12 руб. 80 коп. из пуда меди".
Номинал - достоинство монеты, ее нарицательная це¬на.
Проба - характеристика монетного сплава, опреде¬ляющая соотношение между количеством содержащегося в данном сплаве основного (драгоценного) металла и количеством ли¬гатуры. До середины XIX в. обозначалась количеством золотников драгоценного ме¬талла, содержащимся в фунте сплава. В настоящее время обозначается количест¬вом частей драгоценного металла, содер¬жащимся в 1000 частей сплава.
Пуд - старая русская единица веса, равная 40 фун¬там и соответствующая массе в 16,38 кг.
Пунсон (или пуансон) - штампик с рельефным изображением циф¬ры (цифирный пунсон), буквы или группы букв (литерный пунсон).
Разменная монета - монета, предназначавшаяся для нужд мел¬кого товарооборота. Обычно чеканилась из низкопробного серебра или из недрагоцен¬ных металлов.
Реверс - оборотная сторона монеты или медали.
Регулярный чекан - упорядоченная машинная чеканка монет на круглых заготовках, сменившая в Рос¬сии в 1700 г. ручную чеканку на расплю¬щенных кусочках серебряной или медной проволоки.
"Рейхелевские" рубль и полтина - бытующее среди коллекционеров название пробных серебряных монет 1845 г. без обозначения номинала, но в весе рубля и полтины. На аверсе обеих монет помещен портрет Николая I, выполненный, видимо, по рисунку гравера Якоба Рейхеля.
Ремедиум - допустимое отклонение от установленного монетной стопой нормативного веса моне¬ты или группы монет (весовой ремедиум), а также допустимое отклонение в значе¬нии пробы сплава, установленной для мо¬нет данного выпуска.
Форма - штамп для изготовления маточников. На форму наносилось заглубленное изобра¬жение различных элементов оформления аверса и реверса монеты, которые на ма-точнике получались выпуклыми, на штем¬пеле заглубленными и на монете — вы¬пуклыми.
Фунт - старая русская единица веса, равная 96 золотникам и соответствующая массе в 409,5 г.

ОБОЗНАЧЕНИЕ СЛАВЯНСКИМИ БУКВАМИ
ДАТ НА МОНЕТАХ


ББК 63.2
У 34
УДК 737.1

0502000000 - 003
У----------------без объявл.
И 26 (03) -94

ISBN 5 -87613 -001-Х

МОНЕТЫ РОССИИ
XVIII - начала XX века

Очерки по нумизматике

В.В.УЗДЕНИКОВ

Художник Г.П.ИГРАЩЕНКОВА
Фотограф В.М.БОЙКО
Компьютерная верстка С.Н.НЕФЕДОВ
Корректор М.Е.КОЗЛОВА
Ретушер Е.А.МЕНЫПИНА


ИЗДАТЕЛЬСТВО «МИР ОТЕЧЕСТВА» Москва, ул. Ново-Рязанская, 21
ТИПОГРАФИЯ «НОВОСТИ»
107005, Москва, ул.Ф.Энгельса,46
Заказ 628. Тираж 50.000 экз.

OCR Pirat


другие статьи
Монеты               Коллекционеры                 Форум                 Мой клуб                 Правила
О клубе    Контакты    О процентах coins-club.ru   © 2013
џндекс.Њетрика ђейтинг@Mail.ru